Магическая сила наполнила магический круг для перемещения, и он засиял чёрным и золотым светом. Одновременно с этим засверкал магический камень, вставленный в брошь. Пространство перед глазами дрогнуло, и меня на мгновение охватило чувство, будто я вот-вот упаду в обморок.
Заметив, что голова у меня пошла кругом, Рихарда слегка протянула руку и прижала меня к себе. Как только я почувствовала опору и с облегчением выдохнула, фигуры всех стоявших передо мной исказились.
Я удивилась искажению и, несколько раз моргнув, протёрла глаза. Когда через несколько секунд картина перед глазами стала чёткой, тех, кто должен был стоять передо мной и провожать, уже не было.
«Добро пожаловать в общежитие Эренфеста Академии дворян, госпожа Роземайн».
Передо мной была широко распахнутая дверь, а рядом стояли два рыцаря, следивших за работой магического круга. Круг перемещения под ногами был таким же, как и в комнате перед отправлением. Там были стулья для двух рыцарей и разные магические инструменты, и только отсутствие провожающих давало понять, что это уже другое место.
«Госпожа, если вы не чувствуете дурноты, давайте выйдем из комнаты».
Меня слегка подтолкнули в спину, и Рихарда поторопила меня выйти из комнаты перемещения. Сказали, что если слуги не перенесут мой багаж в мою комнату, то Вильфрид не сможет переместиться.
Когда мы с Рихардой вышли из комнаты с магическим кругом, там оказалась приёмная, точно такая же, как в замке. Это комната для ожидания, где складывают вещи следующего, кто будет перемещаться. Там нас уже ждали Ангелика и господин Корнелиус.
«Госпожа Роземайн, мы вас ждали».
Когда мы с господином Корнелиусом и Ангеликой вышли из приёмной, перед нами оказался коридор и двери, очень похожие на замковые. Было так похоже, что я усомнилась, действительно ли мы переместились в Академию дворян.
«Это правда Академия дворян? Мне кажется, здесь так же, как в замке».
«Общежития Академии дворян созданы правителями с помощью магии творения, поэтому в основе своей общежития всех владений похожи на замки».
Рихарда объяснила, что у каждого владения есть свои особенности: есть роскошные здания, есть строгие и прочные, есть округлые и изящные, а есть квадратные, лишённые всяких излишеств.
Господин Корнелиус согласился с ней.
«У каждого общежития есть свои особенности, на них интересно смотреть. Но внутрь можно попасть только своим, так что мы можем только любоваться видом снаружи».
Оказалось, что брошь, которую правитель вручает на церемонии вручения, — это магический инструмент сортировки, который определяет, является ли человек подданным. Похоже, с помощью особой магии правителя можно отличить подданных, зарегистрированных на медали, от остальных. Поэтому, даже если украсть брошь, в общежитие другого владения не войти.
«Итак, я оставляю вас обоих с госпожой».
«Полагайтесь на нас».
Перед лестницей Рихарда передала нас господину Корнелиусу и Ангелике и быстро поднялась наверх.
«Госпожа Роземайн, прошу сюда. Уже готов чай».
«Ангелика, Корнелиус, куда мы идём?»
«В место, где приветствуют новых учеников».
Те, кто переместился из замка в общежитие, пока их слуги готовят комнаты, не могут войти в свои комнаты и ждут в зале, пока всё будет готово. Говорят, что старшеклассники, уже закончившие обустраивать комнаты, приветствуют младшеклассников.
«Прибыла госпожа Роземайн».
Старшеклассницы-ученицы слуг налили чай, подали сладости и угощали меня. Оглядевшись, я увидела, что другие новички, мои ровесники, с напряжённым видом держат в руках чай.
«Госпожа Роземайн, сюда, пожалуйста. ...Это платье просто восхитительно. Вы учли моду Академии дворян и сами придумали цветочные украшения, не так ли?»
«Я сделала его на основе информации от Брюнхильды. Я не очень хорошо знаю моду Академии, так что она мне очень помогла».
Брюнхильда, которая была со мной в детской, когда мне было семь лет, и я представляла новое платье, сейчас ей двенадцать, она должна быть на третьем курсе. Её ярко-рыжие прямые волосы струились. Её янтарные глаза довольно прищурились, глядя на меня.
«Я рада, что смогла быть полезной. Я хотела бы распространить в столице платья и украшения для волос, придуманные вами, госпожа Роземайн. Я считаю, что хотя бы раз за время учёбы Эренфест должен задать моду».
Брюнхильда, чувствительная к моде и стилю, сказала, что для неё, как для старшей дворянки, унизительно, что по меркам страны Эренфест считается захолустным владением, на которое не стоит обращать внимания.
«Мода, которую вы задали за несколько лет, обязательно приживётся и в столице. Я однажды уже просила господина и госпожу правителей разрешить мне распространять её, но мне запретили делать это без вашего позволения. Поэтому я так ждала, когда вы прибудете в Академию дворян. Я с нетерпением жду этого года в Академии».
Брюнхильда с улыбкой, в янтарных глазах которой горело честолюбие, очень похожая на мою мать, когда та пыталась ввести в Эренфесте новую моду с помощью сладостей и цветочных украшений.
Сама я придумывала всё либо спонтанно, либо потому, что хотела что-то для себя, поэтому у меня нет такого энтузиазма в отношении распространения моды. Я слушала пылкую речь Брюнхильды, подавленная её напором.
«Брюнхильда, нельзя так настаивать только на своём. Госпоже Роземайн же нужно отдохнуть».
Из-за спины Брюнхильды тихо вышла девушка с изумрудно-зелёными волосами, разделёнными на две части, аккуратно заплетёнными в косы, которые затем были собраны сзади. Она выглядела немного младше Брюнхильды, но я не помню, чтобы мы разговаривали, так что, думаю, она уже поступила в Академию дворян, когда я представляла наряды.
«Лизелета. ...Прошу прощения, госпожа Роземайн. Я, кажется, потеряла голову от радости».
«Ничего, я хорошо поняла энтузиазм Брюнхильды по поводу усиления влияния Эренфеста. Я думаю, это важное качество для старшей дворянки».
С облегчением Брюнхильда отошла, а вместо неё девушка по имени Лизелета, сказав: «Простите за беспокойство, госпожа Роземайн. Отдыхайте спокойно», сдержанно улыбнулась и тихо удалилась.
Волосы Лизелеты были аккуратно уложены, чтобы не мешать движениям, а в тёмно-зелёных глазах светился ум. Хотя оттенок был другим, черты лица Лизелеты показались мне похожими на Ангелику. Может быть, они сёстры или кузины, или родственницы?
«У Лизелеты черты лица очень похожи на Ангелику».
«Да, это моя младшая сестра».
Лизелета, казалось, была расторопной: она готовила салфетки, чтобы вытирать руки после сладостей, и доливала чай сидящим рядом новичкам. Она не болтала попусту, не забывала улыбаться, и по её скромной работе было видно, что родители хорошо её воспитали.
...Интересно, вся лучшая кровь для слуг собралась здесь?
Хотя Ангелика и Лизелета похожи лицами, они ведут себя совершенно по-разному.
«В отличие от меня, Лизелета — гордость родителей, она отличница».
«Ой? Ангелика просто не подходит для роли слуги, но как рыцарь она ведь превосходна, правда?»
«Верно, госпожа Роземайн».
Я удивлённо заморгала, услышав неожиданную защиту Ангелики. Ангелика, немного смутившись, назвала имя девушки: «Юдит».
Я видела Юдит три года назад в зимней детской. Кажется, она на год старше меня. Её пушистые светлые оранжевые волосы были собраны в такой же хвост, как у Ангелики, а фиолетовые глаза сияли.
«Ангелика, хоть она и рыцарь среднего ранга, прекрасно владеет магией усиления тела, и сам господин Бонифациус признал её и взял в ученицы. Это же замечательно! А волшебный меч Штинрук, который дала ей госпожа Роземайн, наделён волей и умеет говорить — ведь это уникальный волшебный меч? Я тоже подумываю воспитать волшебный меч, но у меня не хватает магической силы и я не могу делать усиление тела».
Я смотрела на Юдит, которая с жаром расписывала достоинства Ангелики, прищурившись. Приятно, когда хвалят твоего рыцаря-телохранителя.
«Значит, Ангелика, научившись усилению тела, очень сильна? Господин Бонифациус рассказывал, что она выросла за те два года, что я спала».
«Да! Настолько, что её признал сам господин Бонифациус. Я тоже хочу стать такой сильной. Ангелика — мой образец для подражания».
...Похоже, Юдит — преданная поклонница Ангелики.
«Юдит, прекрати уже».
«Да, действительно. Если шуметь, госпожа Роземайн не сможет отдохнуть. Такая чуткая забота о господине — мне тоже нужно учиться. Госпожа Роземайн, прошу прощения».
Я поняла, что Юдит своевольно интерпретирует слова Ангелики в свою пользу.
Я мельком взглянула на Ангелику, и та, смущаясь, отвела взгляд от Юдит, а господин Корнелиус, похоже, сдерживал смех. Ангелика, которую обычно не хвалит, смущалась и не знала, как реагировать на преследование Юдит.
«Юдит — хорошая девушка, уважающая Ангелику».
«...Нет. Она не хорошая, а странная, госпожа Роземайн».
Тихо посмеиваясь над поправкой Ангелики, я обвела взглядом комнату. В комнате были тёплые ковры, на стенах висели гобелены, и все они были того же цвета, что и мантии.
«Они и украшения делают в цветах своего владения».
Сказав это, я заметила тех, кто сидел в какой-то изоляции. Все они были опущены головы, от них веяло мрачной атмосферой, и в их взглядах, которые они время от времени бросали в нашу сторону, читалась горечь оттого, что они не могут к нам присоединиться, даже если бы хотели.
Среди них был Родерих, который так старательно собирал для меня истории, и я слегка прищурилась.
«Корнелиус, почему те дети сидят так далеко?»
«Те, кто сгрудились там, — дети родителей из бывшей фракции Вероники. Среди них есть и те, кто два года назад на охотничьем турнире пытался подставить господина Вильфрида. Чтобы господин Вильфрид и госпожа Роземайн не подвергались опасности, мы держим их на расстоянии».
Фракция Вероники, бывшая когда-то самой большой, была многочисленной. Похоже, она полностью не развалилась и через два года: среди студентов Академии дворян около четверти всё ещё считаются подозрительными. Когда пятнадцать из шестидесяти пяти живущих в одном общежитии находятся в таком положении, трудно представить, что все будут сотрудничать для повышения общей успеваемости Эренфеста.
«Неужели нельзя ничего сделать, чтобы перетянуть их на нашу сторону?»
«Таковы фракции. Старший брат Экхарт рассказывал, что господин Фердинанд, которого недолюбливала госпожа Вероника, хотя и был ребёнком правителя, находился в подобной изоляции. Пока брат не вошёл в его окружение, у него были только те приближённые, которых лично назначил прежний правитель».
«...Понятно».
Я подумала, что Верховный жрец тоже, наверное, смотрел на представителей крупнейшей фракции таким взглядом, но не смогла представить эту картину.
...В замке ему, кажется, приходилось нелегко, но, судя по рассказам старшего брата Экхарта, в Академии дворян он чувствовал себя как рыба в воде.
Я могу представить только, как он, радуясь, что его не трогают, шаг за шагом с упоением двигался по пути безумного учёного. Я уверена, что он использовал всевозможные предлоги и отговорки, чтобы сохранить среду, где мог свободно действовать, и закрепиться в Академии дворян.
...Он точно, как и в этот раз, действовал «ради себя», заставляя всех вокруг плясать под свою дудку.
«Прибыл господин Вильфрид».
«Простите, заставил ждать».
Вильфрид вошёл вместе со своими учениками рыцарей и учениками чиновников, которых он, видимо, ходил встречать. Похоже, чай и сладости тоже готовили его приближённые. Пока несколько человек суетились, Вильфрид сел на приготовленный рядом со мной стул.
«Вот это общежитие Академии дворян. Очень похоже по атмосфере на замок».
На слова Вильфрида, похожие на бормотание, внезапно из-за спины ответили: «Да, это так».
Я обернулась и увидела серьёзную худощавую женщину с мягкой улыбкой. На вид ей было от тридцати пяти до сорока пяти.
«Я надзирательница общежития Эренфеста, меня зовут Хиршур».
Хиршур изначально была дворянкой из Эренфеста, и благодаря отличным успехам получила назначение в столицу. Теперь она преподаёт в Академии дворян, ведёт лекции по магическим инструментам.
«На днях я получила от господина Фердинанда письмо после долгой разлуки. Он писал, что вы, госпожа Роземайн, — его любимая ученица. Мне очень интересно, чего добьётся любимая ученица гения, который был лучшим среди кандидатов в правители, учеников рыцарей и учеников чиновников».
...Любимая ученица гения? С каких это пор я стала ею? А? Мне кажется, планка поднялась невероятно высоко.
Пока я не знала, что ответить, Хиршур ещё раз улыбнулась, вышла в центр комнаты и начала объяснять новичкам правила общежития.
Оказалось, что на третьем этаже этого общежития — комнаты для девушек, на втором — для юношей, а на первом — общие помещения: зал, столовая и так далее. Юношам строго запрещено подниматься на третий этаж, а лестницу по очереди охраняют ученики рыцарей.
Самая дальняя комната на каждом этаже предназначена для правителя и его супруги и используется во время совета правителей.
«Если вы не сдадите экзамен и останетесь в Академии дворян на весну, ваши лица и имена запомнят господин и госпожа правители в плохом смысле. Прошу всех быть осторожными».
...Ого, Ангелика.
На каждом этаже есть три комнаты, подготовленные для кандидатов в правители, а комнаты вокруг них предназначены для их приближённых. За исключением приближённых, комнаты в глубине для высших дворян, а ближе к лестнице — для низших. Комнаты низших и средних дворян — общие, на несколько человек, но, говорят, можно заплатить деньги и получить отдельную.
Похоже, есть будут все вместе, и нам сообщили время работы столовой. Ванну, как и в замке, нужно готовить в своих комнатах.
«Через два дня — церемония повышения и вечеринка знакомств, а на следующий день после этого начинаются лекции. До тех пор постарайтесь привыкнуть к жизни в общежитии и подготовиться к лекциям. Подготовка важна во всём. Есть вопросы?»
«Да!»
Я бодро подняла руку. Хиршур, разумеется, и все остальные обратили на меня взгляды.
«Где здесь в общежитии библиотека?»
«В общежитии нет библиотеки. В Академии дворян есть библиотека».
«Тогда когда можно будет посещать библиотеку? Можно пойти сейчас? Какие часы работы?»
Услышав не «читальная комната», а «библиотека», моё сердце забилось быстрее. Я сдерживала желание немедленно броситься туда и с нетерпением спросила, но Хиршур смущённо улыбнулась.
«Библиотека откроется только после начала лекций. Для новичков будут проводиться объяснения по использованию по очереди от каждого владения. Получить доступ в библиотеку можно будет только после этого».
«...Понятно».
То, что библиотека будет недоступна до начала лекций, разочаровывало.
«Если будет прилежный кандидат в правители, то и все остальные потянутся за ним и начнут учиться. Я возлагаю на вас надежды, госпожа Роземайн».
...Это значит, что если я, кандидат в правители, буду читать книгу, то и все остальные тоже начнут? Нужно старательно читать!
Когда объяснения Хиршур закончились, в зал пришла Рихарда, видимо, закончившая обустраивать комнату.
«Госпожа Роземайн, ваша комната готова».
С этими словами Рихарды я направилась в свою комнату. Мне сказали, что коридор длинный, поэтому лучше использовать верхового зверя, и я создала его и села верхом.
«Я могу сопровождать вас только до этого места».
Господин Корнелиус, будучи мужчиной, может дойти только до второго этажа. Дальше рыцарем-телохранителем будет только Ангелика.
Когда я поднялась на третий этаж, то увидела, что по обеим сторонам длинного коридора тянутся двери. Моя комната была в конце. Довольно далеко. Если подниматься на третий этаж пешком и идти до конца коридора, без верхового зверя я могла бы свалиться по пути.
«Вот ваша комната, госпожа».
Комната была обставлена почти так же, как и в замке. Это было сделано для того, чтобы я могла жить без неудобств, а Рихарда — работать по привычному маршруту.
«Итак, госпожа. Давайте сразу определимся с приближёнными. Кто-нибудь из сегодняшних гостей привлёк ваше внимание? Выбирайте сами. Объявить нужно сегодня».
На письменном столе, вернее, здесь это учебный стол, уже лежало несколько листов бумаги. Это список студентов, который я попросила составить господина Корнелиуса. Знаком «О» отмечены те, кого я могу взять в приближённые, треугольником «△» — те, чьё положение или статус сомнительны, но в зависимости от моего мнения их можно включить, а крестиком «×» — те, кто является объектом наблюдения, и брать их не рекомендуется. У имён тех, кто уже является приближённым Вильфрида или Шарлотты, стояли их инициалы.
«Брюнхильда — "О", Лизелета — "О", Юдит — "О", Филина — "△", Родерих — "×"...»
Вглядываясь в список, я бормотала имена тех, кто остался у меня в памяти.
«Родерих — один из тех, кто подставил господина Вильфрида на охотничьем турнире, поэтому он не подходит вам в приближённые, госпожа».
«Но разве не может быть, что сам он и не хотел подставлять, а просто делал то, что велели родители, и так всё получилось? Как вы дали шанс исправиться господину Вильфриду, я хотела бы решать, оценив самого человека».
Моё мнение было отклонено Рихардой. Она сказала, что брать в приближённые, почти не зная человека, — невозможно. И действительно.
«Кроме Родериха, тех, кто привлёк ваше внимание, возьмём в приближённые. Ученицы слуг — Брюнхильда и Лизелета, ученица рыцаря — Юдит. Если вы пожелаете, госпожа Роземайн, мы можем взять ученицу чиновника Филину».
Основываясь на моём мнении, Рихарда одну за другой определяла приближённых.
«Но потребуется старшая ученица чиновника, которая сможет поддерживать и наставлять Филину, низшую дворянку. Если вы не против, госпожа Роземайн, давайте добавим Хартмута в приближённые».
«А кто такой Хартмут?»
«Младший сын Отилие. Кажется, он общительный ребёнок и любит общаться с людьми. Он очень хорошо умеет собирать информацию».
«Тогда давайте добавим и Хартмута».
Поскольку он, кажется, поступил в Академию дворян до моего обряда крещения, я не очень хорошо знаю Хартмута, но раз он сын Отилие и рекомендован Рихардой, думаю, проблем не будет.
«Осталось вот что. Наверное, стоит выбрать и ученика рыцаря, который сменит Корнелиуса. Как насчёт Траугота? Он сын моей дочери и сына господина Бонифациуса и его второй жены».
«Внук дедушки и Рихарды... Даже просто по описанию он кажется очень сильным».
«Он ещё далёк от этого. Его не сравнить с Корнелиусом, который выучил ваш метод сжатия магии и был обучен как рыцарь-телохранитель самим господином Бонифациусом».
Говорят, было предложение сделать Траугота учеником рыцаря Вильфрида, но Вильфрид колебался, так как было неизвестно, когда после получения моего разрешения он сможет научить своего рыцаря-телохранителя методу сжатия магии.
Вильфрид, которого почти утвердили на пост следующего правителя, а затем сместили, тоже, похоже, столкнулся с трудностями при наборе приближённых.
«И ещё, я не против взять Юдит на смену Ангелике, но Ангелика не подходит для обучения преемницы. Что нам делать?»
«Как изволите говорить, госпожа Рихарда. Прошу прощения, госпожа Роземайн».
При звуке голоса Ангелики, которая, похоже, не особо чувствовала свою вину, Рихарда вздохнула.
«Хотя можно попросить Корнелиуса заняться обучением, но есть вещи, которые удобнее обсуждать между женщинами. Думаю, нужна ученица рыцаря-женщины, которая могла бы координировать действия женщин-рыцарей и, сотрудничая с Корнелиусом, обучать их. У вас нет такой на примете, Ангелика?»
Но Ангелика на вопрос Рихарды лишь склонила голову набок. Тогда я спросила: «Есть ли среди учениц рыцарей кто-нибудь, кто мог бы думать о разных вещах вместо Ангелики?» И тут же Ангелика, приняв серьёзный вид, задумалась.
«...Как насчёт Леоноре? Она хорошо ладит с Корнелиусом и, думаю, умеет думать».
«Сама Ангелика, похоже, вообще не собирается думать».
«Да, верно».
...Что же делать. Мне кажется, Ангелика стала ещё меньше думать, чем два года назад.
«Эй, госпожа! Недостаточно просто бойко отвечать. С каждым уроком у своего наставника вы всё больше полагаетесь на интуицию. Постарайтесь ещё и думать!»
Волшебный меч Штинрук, висевший на поясе Ангелики, начал читать ей нотации, так что, похоже, моё вмешательство не требуется. Оставлю выговор Штинруку, который говорит почти как Верховный жрец.
«Мы сделаем запрос Леоноре, и если получим положительный ответ, добавим её в рыцари-телохранители».
«Слушаюсь, госпожа».
На этом подбор приближённых пока был завершён.
Прибыли в общежитие.
И постепенно начали появляться новые персонажи.
Далее следует Комитет по повышению успеваемости.