В отличие от отца и брата Экхарта, которые затаили дыхание, Верховный жрец с любопытством искривил губы и подтолкнул меня к продолжению.
— Послушаем.
— Во-первых, позвольте мне ограничить тех, кого я буду обучать, теми, кто уже изучил сжатие магической силы в Академии для дворян. У меня нет ни малейшего желания учить тех, кто не может сжимать её самостоятельно. Это касается жизни и смерти.
— Разумеется.
Верховный жрец медленно кивнул. Отец и брат Экхарт тоже кивнули. Только Дамер стоял с потерянным видом, скорее озабоченный тем, как же поступят с ним самим.
— Кроме того, я ограничу это только теми, кто принадлежит к моей фракции.
— …Твоей?
— Да. Я не собираюсь помогать усиливать магическую силу тем, кто мне враждебен.
Изначально меня, простолюдинку, только из-за большого объёма магической силы облагодетельствовали, сделав ученицей Синей жрицы, а затем и приёмной дочерью правителя. Я хотела бы сохранить некоторое преимущество в отношении объёма магической силы, и даже я, которую называют недальновидной или беспечной, не хочу способствовать усилению магической силы тех, кто может стать мне врагом.
— Если я заранее определю, что обучение будет ограничено теми, кто принадлежит к моей фракции, то есть к фракции Флоренции, не станет ли это подспорьем для раздробления фракции Георгины? К тому же, если я так сделаю, то мой приёмный отец, желающий сделать Вильфрида следующим правителем, приложит все усилия, чтобы широко оповестить о том, что Вильфрид принадлежит к фракции Флоренции.
Сколько бы фракция Георгины ни пыталась перетянуть брата Вильфрида на свою сторону, если сам он и правитель будут это отрицать и решительно заявят о его принадлежности к фракции Флоренции, окружающие ничего не смогут с этим поделать, и слухи, думаю, утихнут.
Сейчас, из-за того что воспитание Вильфрида недостаточно, неизвестно, как всё повернётся, и это является фактором беспокойства, так что пусть его крепко привяжут родители.
— Но тогда не выйдет ли так, что выбирать кандидатов придётся тебе? Доверять это тебе мне почему-то крайне беспокойно.
— Это беспокойство испытываю и я.
Я не разбираюсь в дворянских связях и почти не представляю, кто с кем и где связан. Наконец-то я запомнила чёрный список, в котором перечислены родственники и приближённые дворяне бывшего Верховного жреца. Но даже эти родственники и дворяне из чёрного списка не едины, и в зависимости от получаемой выгоды их мнение легко меняется, так что мне было бы затруднительно решать, кому можно доверять.
— Поэтому я предлагаю установить, что для того, чтобы стать кандидатом, необходимо получить разрешение шестерых. Во-первых, правитель и его супруга, как высшие властители Эренфеста. Во-вторых, Верховный жрец, справедливый, беспристрастный и обладающий обширной информацией. В-третьих, отец, капитан рыцарей, как ключевая военная сила. В-четвёртых, матушка, фактический лидер фракции Флоренции. И наконец, я, как поставщик знаний. Требуется разрешение всех.
Те, кого я перечислила, в основном мои опекуны. Если все они смогут дать разрешение, то вероятность того, что человек окажется моим врагом, будет крайне низка. Это своеобразная самозащита с моей стороны.
Верховный жрец, словно забавляясь, приподнял уголок губ.
— Ого? Разве недостаточно только правителя и его супруги?
— Мне кажется, что приёмный отец, ставя во главу угла родительскую любовь, может передать знания Вильфриду, в какую бы фракцию его ни тянули. А Флоренция, думаю, может поколебаться, если воззвать к её родительским чувствам.
Услышав мои слова, отец нахмурился, принял крайне озадаченный вид и, словно с трудом выговаривая, открыл рот.
— Розмайн, ты… что, не доверяешь правителю и его супруге?
— Нет, я доверяю. Просто я считаю, что родительская любовь ставит ребёнка превыше всего. Я… у меня были такие отец и мать.
Верховный жрец, похоже, понял, какую именно родительскую любовь я имею в виду. На лице Верховного жреца, который видел моих родителей, появилось сложное выражение, одновременно ностальгическое и горькое.
— Брать их за образец, думая о родительской любви?.. В дворянском обществе это не пройдёт.
Как бы он ни говорил, сильнее всего во мне запечатлён образ родительской любви — это родители из времён, когда я была Рейной, которые не жалели книг, и родители, готовые противостоять даже дворянам ради защиты ребёнка.
— Думаю, каждый представляет родительскую любовь по-своему. …И ещё, я считаю, что даже если мы тщательно отберём кандидатов, это не будет иметь смысла, если метод сжатия распространится в другие земли, начиная с Аренсбаха. Поэтому я намерена связать их контрактной магией, чтобы они не могли научить этому других. Существует ли контрактная магия таких масштабов, которая затрагивает не только Эренфест, но и другие территории?
— …Да. Но она чудовищно дорогая.
Раз уж Верховный жрец говорит «чудовищно дорогая», сколько же это может стоить? Я не хочу слышать конкретную цену. Но без этой контрактной магии невозможно будет поднять магическую силу только Эренфеста.
— Что важнее: деньги или метод сжатия? Я намерена сделать его секретом Эренфеста, так что если Эренфест не может выделить деньги на контрактную магию, то, думаю, лучше отказаться.
— Нет проблем. Это стоит того, чтобы выделить бюджет Эренфеста.
Верховный жрец, с задумчивым лицом, словно обдумывал, где взять денег, но всё же медленно кивнул.
— Верховный жрец, эта контрактная магия может связать так, чтобы нельзя было передать знание даже между родителями и детьми, братьями и сёстрами?
— Это контракт с отдельным человеком, так что, конечно, можно, но зачем?
— Меня не устраивает, если это будут распространять без спроса, и, самое главное, я хочу предотвратить появление родителей, которые навязывают метод сжатия магической силы маленьким детям с объёмом магической силы, достаточным для того, чтобы они могли попасть в Храм, и пытаются заставить их увеличить силу. Я не хочу, чтобы они безрассудно заставляли маленьких детей, думая, что, если увеличить магическую силу, возможно, удастся избежать попадания в Храм.
Дети дворян с рождения носят магические инструменты, чтобы не накапливать магическую силу. Детей, чей объём магической силы не соответствует статусу дома, отдают в приёмыши в дома более низкого ранга или отправляют в Храм.
Если ребёнок попадает в Храм из-за объёма магической силы, вернуться в дворянское общество, если не произойдёт чего-то из ряда вон выходящего, невозможно. Я думаю, если родители, зная это, будут принуждать детей к сжатию магической силы, смертность среди детей резко возрастёт.
— Ведь дети до обряда крещения не считаются людьми, верно?
Считать их или нет — это удобство правящей стороны. Даже если они существуют и живут там, я не могу согласиться с тем, что их не считать — это нормально.
Когда-то Верховный жрец говорил, что сжатие магической силы — это очень опасное дело, и в Академии для дворян его преподают с несколькими учителями. Даже при том, что принимают меры предосторожности, иногда происходят несчастные случаи.
Я всё ещё помню, как мне сказали: «Ты редкий ребёнок, которому удалось сжать магическую силу самостоятельно, почему ты всё ещё жива?» — и указали на то, что дети, успешно освоившие сжатие самодеятельно, редки.
— Сколько бы мне ни говорили, что дети до крещения не считаются людьми, они существуют и живут. Это я ни за что не уступлю. Мне неприятно.
— Даже если в результате твоего выбора дети, которые могли бы стать дворянами, попадут в Храм?
Золотые острые глаза пронзили меня. Я прямо посмотрела в ответ.
— Я выбираю нынешнюю ситуацию, когда одиннадцать человек становятся Синими жрецами, а не ситуацию, когда десять умирают и только один становится дворянином.
Между попаданием в Храм и жизнью дворянина — огромная разница. Даже понимая это, я не уступлю.
Верховный жрец ослабил силу взгляда, с которым смотрел на меня, и, приложив руку к подбородку, произнёс «Хмм».
— Как всегда, то, чего ты желаешь, не приносит тебе никакой выгоды, и я этого не понимаю, но требования я понял. Кандидаты будут ограничены в соответствии с условиями. Твой метод сжатия будет запечатан личной контрактной магией, передача знаний не будет разрешена даже между родителями и детьми, братьями и сёстрами. Есть ещё условия?
— Я буду брать плату за обучение. Это ведь ценные знания, так что это естественно, верно?
— …М-м. Это я тоже обдумывал, но не помешает ли это поднятию уровня низших дворян?
Верховный жрец, слегка постукивая по виску, пробормотал: «Какая цена была бы подходящей…» Я заметила краем глаза, что Дамер побледнел.
— Если цель — поднять уровень магической силы, то можно установить цены так: для низших дворян — дёшево, а чем выше ранг, тем дороже. Если высшие дворяне не смогут заплатить, пусть отказываются. У них и так есть магическая сила, пусть высшие дворяне справляются своими силами. Достаточно, чтобы это знание получили лишь те, кто ценит его.
На этот раз побледнел отец. Он загибал пальцы и схватился за голову. Может быть, нужна семейная скидка?
— Я принимаю твои условия. …Итак, как же осуществляется сжатие магической силы?
Верховный жрец сказал это, искривив уголки губ в ухмылке. Я улыбнулась и покачала головой.
— Это после того, как будут готовы контрактная магия и плата, Верховный жрец.
— Похоже, ты стала немного осторожнее.
— Когда мне говорят с таким злодейским лицом, будто что-то замышляют, это заметит кто угодно.
Фыркнув носом, Верховный жрец перевёл взгляд на Дамера. Я поняла, что он безмолвно спрашивает: «Как ты собираешься поступить с ним?» — и повернулась к Дамеру, чьё лицо было как у подсудимого в ожидании приговора.
— За обучение Дамера я взяла на себя смелость, поэтому плата не нужна. Однако, как и всех остальных, я свяжу его контрактной магией, чтобы он не мог разглашать это. Вы согласны?
— Конечно.
Лицо Дамера красноречиво говорило: «Хорошо, что не сказали платить деньги».
— Если ты можешь так непринуждённо разговаривать с Фердинандом, то, похоже, беспокоиться не о чем.
Закончив разговор об усилении магической силы, отец с облегчением сказал это и, управляя ездовым зверем, отправился обратно в Эренфест.
…Неужели его отношения со мной кажутся непринуждёнными? То ли дворянское общество настолько сурово, то ли окружение Верховного жреца настолько сурово? Что из этого? Не хочу думать.
Проводив отца, мы отдыхали один день. А на следующий день мы отправились в Илькнер. Дорваль находится относительно недалеко от Илькнера.
— Розмайн, я буду сопровождать тебя в Илькнер, так что воспользуюсь тамошним сборщиком налогов. Юстукса я отправлю обратно в Эренфест раньше. Хорошо?
— Не возражаю.
Верховный жрец, вероятно, намерен поручить Юстуксу сбор информации о тревожной атмосфере, которую принёс с собой отец. Помимо сбора информации о фракции Георгины, у него наверняка есть множество дел, связанных с подготовкой к сжатию магической силы. Юстукс изначально ближайший помощник, присягнувший на верность Верховному жрецу, и если не использовать его умело в такой возможности, это будет означать, что ценная вещь пропадает зря.
— Розмайн, сегодня у меня много дел, я занят. Меня также беспокоит, что ты будешь слоняться по зимнему особняку и создавать проблемы. Сегодня целый день читай это в своей комнате.
— Как прикажете!
Я бережно прижала к груди вручённую мне Верховным жрецом пачку бумаг и ответила с сияющей улыбкой.
…Ура! Целый день чтения!
В приподнятом настроении я вернулась в комнату и открыла пачку бумаг, полученную от Верховного жреца.
Это был список членов фракции Георгины. Там были перечислены имена знатных дам, посещавших чаепития в этой фракции, а о низших дворянах, которые хорошо ладили с другими фракциями и были близки к нейтралитету, были сделаны даже примечания. Когда я перевернула страницу, там было написано о кровных родственниках дам из списка.
На последней странице было написано: «Буду счастлива, если это окажется полезным для господина Фердинанда», а также «Прошу вас, заботьтесь о Розмайн».
— …Матушка.
Она, должно быть, сшила это и дала отцу, чтобы предупредить об опасности и позволить избежать тревожной атмосферы. Почувствовав там родительскую любовь, я ощутила, как жжёт в глазах.
…Я должна как следует прочитать и запомнить…
Я внимательно просмотрела список. В нём действительно было много людей, входивших в чёрный список тех, кто был дружен с бывшим Верховным жрецом, и более половины имён были мне знакомы. И в то же время мне хотелось схватиться за голову от сложности родственных связей дворян.
Пока я, мучительно размышляя, вглядывалась в список, послышался хлопающий звук крыльев ордонанца. Ордонанц, влетевший в комнату, опустился на руку Бригитты.
— Прибудем завтра к вечеру? Понял. Обсудим меню с ними и решим. Передайте госпоже Розмайн, что праздник урожая намечен на послезавтра. И ещё, хорошенько подтвердите у госпожи Розмайн то дело. Полагаюсь на вас.
Трижды повторив одно и то же голосом гибе Илькнера, камень погас, превратившись в жёлтый магический камень. Бригитта, взяв жёлтый камень в руку, смущённо опустила брови, сказав, что не ожидала ответа в рабочее время.
— …Прошу прощения, госпожа Розмайн. Я только что сообщила брату о завтрашних планах.
— Это ничего, но как дела в Илькнере? Обучение продвигается?
Следующее, что меня беспокоило, — это Илькнер. Было решено, что туда отправится Верховный жрец, и обучение пришлось проводить в спешке, но всё ли будет в порядке завтра?
— Похоже, постепенно вырисовывается форма, госпожа Розмайн. Я слышала, что Серые жрецы прилагают огромные усилия.
— Вот как, это хорошо. …Прости меня, Бригитта. Я не замечала этого, пока мне не указал Верховный жрец.
Когда я, выдохнув с облегчением, извинилась перед Бригиттой, она удивлённо посмотрела на меня.
— Госпожа Розмайн?
— Мне нравилась близкая, непринуждённая атмосфера Илькнера, поэтому я думала, что если я буду заниматься Илькнером, то проблем не возникнет. Я и представить не могла, что туда отправится Верховный жрец или что другие дворяне станут приезжать с инспекцией.
В будущем, даже если появятся дворяне, заинтересованные в бумажной или типографской промышленности, разговоры будут вестись в замке. Я думала, что будет достаточно показать им мастерскую в Храме, когда возникнет необходимость в инспекции или осмотре.
Однако, с точки зрения дворянина, при осмотре мастерской приюта Храма выгоду найти легче, чем при осмотре мастерской, которой управляет другой дворянин. Поскольку были не только Верховный жрец из Храма, но и Дамер, Бригитта, а также приезжал Зильвестр, я, не особо задумываясь, побледнела, когда Верховный жрец указал мне: «Нет дворян, которые хотят идти в Храм».
— На самом деле мы сами должны были это понять, даже без вашего указания, госпожа Розмайн. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
После этого Бригитта, слегка поколебавшись, открыла рот.
— Госпожа Розмайн, я хотела бы спросить вас кое о чём. У вас найдётся немного времени?
— Мне приказано ждать целый день, так что я не против, но это редкость, когда у тебя есть ко мне дело, Бригитта.
Бригитта сказала Дамеру, что временно покидает пост охраны, и повернулась ко мне.
Вероятно, это связано с «тем делом», о котором говорил ордонанц. Что же это может быть? — выпрямив спину, я посмотрела на Бригитту.
В аметистовых глазах на мгновение промелькнуло колебание: спрашивать или нет, — после чего Бригитта один раз опустила глаза.
— …Госпожа Розмайн, я слышала в Хассэ, что Серым жрецам не разрешено вступать в брак. Это правда?
— Да, правда. Серым жрецам не разрешено вступать в брак.
— Вот как…
На лице Бригитты явно отразилось разочарование со словами «как и следовало ожидать». Я не понимала, почему Бригитта так расстроена из-за того, что Серым жрецам нельзя жениться.
Пока я ломала голову, в моём мозгу сверкнула одна догадка.
…Расстраиваться из-за того, что Серые жрецы не могут жениться… Неужели, Бригитта… Погоди-ка, Дамер! Какой неожиданный скрытый враг!
— Бригитта, эм, неужели у тебя есть возлюбленный среди Серых жрецов?
Когда я невольно спросила Бригитту, Дамер и Бригитта, широко раскрыв глаза, одновременно воскликнули: «А?!» Дамер с изумлённым видом уставился на Бригитту, а Бригитта, заметив его взгляд, мелко-мелко замотала головой.
— Это не я! Нет