Я удерживала Лессербус в воздухе, не позволяя морозу себя сковать, и была окружена рыцарями, оберегавшими меня со всех сторон.
Прищурившись, я посмотрела вверх на клубящуюся метель, но белоснежная пурга обрушивалась со всех сторон, и хорошей видимости не было даже близко. Рыцари, стоявшие совсем рядом, казались размытыми сквозь снежную пелену — даже их охристые плащи едва различались.
— Роземайн, это Даумель.
Рыцарь на верховом звере подъехал ближе и поднял нагрудник шлема, чтобы обратиться ко мне.
— Даумель, что-то случилось?
— Я получил приказ от Фердинанда. Можно войти?
— Пожалуйста.
Я сжала гибкую стенку Лессербуса со стороны пассажирского сиденья, и Даумель, пройдя по крыльям своего верхового зверя, перебрался внутрь. Затем он убрал зверя обратно в магический камень.
— Что сказал Фердинанд?
Оказывается, Главный жрец поручил Даумелю следовать за мной, потому что был обеспокоен. Даумель говорил обиняками, но если перевести его слова на простой язык, получалось следующее: «Не позволяй ей ничего предпринимать, пока я не позову. Следи за тем, чтобы она не натворила бед».
Видимо, мне совершенно не доверяют.
— Он особенно настоял на том, чтобы вы берегли магическую силу. Говорил, что Роземайн молится, ставя на первое место свои эмоции и то, что видит перед глазами, и что это нужно пресекать.
— У-у…
Главный жрец меня полностью разгадал. Не могу сказать, что не буду этого делать — это было бы неправдой.
Когда я замолчала, смущённо опустив взгляд, Даумель грустно поднял брови.
— …Только-только меня вернули из учеников в рыцари. Пожалуйста, не заставляйте меня попасть в число наказанных из-за вашей выходки.
— Постараюсь по мере сил.
Мольба Даумеля с его почти плачущим лицом — после года тяжёлой работы в звании ученика из-за наказания за дуэль с Шикёзой — заставила меня согласиться без колебаний.
— …Это ваше верховое животное, Роземайн? Внешне на него можно не смотреть, но внутри он потрясающий.
Даумель устроился на пассажирском сиденье и начал ощупывать всё вокруг, тихо восклицая «уаа» и «ооо».
— Ухмы-хмы, удобно сидеть, правда?
— Да. Всё точно как рассказывала Бригитте.
— А что говорила Бригитте?
Тот факт, что Даумель невозмутимо устроился на сиденье, говорил о том, что ему понравилось, но Бригитте, скорее, из тех, кто мало говорит. Обнаружить, что уголки её губ чуть смягчились, — и то уже успех; впечатлениями она делится неохотно.
С нетерпением выслушав мнение Бригитте, Даумель опустил взгляд, словно вспоминая её слова.
— Говорила, что если дело просто в передвижении, то верховой зверь Роземайн великолепен по удобству, но если рассматривать бой с оружием в руках, то обычное боевое животное, на котором рыцари обычно ездят, значительно удобнее для размаха оружием.
— Верно, рыцари должны сражаться. На этом будет трудновато драться. …Но ведь можно использовать разных верховых зверей для боя и для передвижения?
Чтобы призвать зверя мгновенно, нужен чёткий образ и привычка. Разделять использование по назначению для рыцарей, ценящих скорость, — непростая задача.
— Роземайн легко меняет размер, но на деле это совсем не так просто.
Даумель так говорит, но мой образ всегда — машина. От одиночного автомобиля до микроавтобуса — я мыслю единым понятием «машина», поэтому изменение размера не вызывает у меня сопротивления.
— А, вот оно начинается. Смотрите.
Даумель указал в сторону вихря метели, слева и справа от которого виднелись два ярких света.
— Это командир рыцарей и Фердинанд.
Ни Главного жреца, ни отца я не могла разглядеть, как ни старалась. Видны были лишь световые шары примерно одинакового размера.
— Далеко, так что, может, и не разобрать, но это та самая атака, которой во Штеции сбросили Гольце за одну ночь.
— Это та самая атака, которая в одночасье повалила Гольце?
— Роземайн, приготовьтесь! Будет чудовищный удар!
Пронзительный голос Даумеля слился с ударом двух световых снарядов, обрушившихся на вихрь метели.
Световые полосы, оставляющие за собой хвосты, летели с двух сторон и столкнулись с вихрем.
Раздался такой грохот, что хотелось зажать уши.
Метель на мгновение рассеялась.
В ту единственную секунду сквозь пургу прорезались силуэты двух воинов, занёсших огромные мечи.
Я беззаботно подумала: раз Главный жрец победил Гольце одной такой атакой, то, может, и со Шнетильмом справиться будет легко. Но уже в следующий миг рыцари, находившиеся ближе к вихрю, один за другим начали терять равновесие. По их движениям я отчётливо видела, как волна возмущения приближается к нам.
…Оно идёт!
Едва я напряглась, как обрушился удар, готовый сбросить меня с места. Я крепко схватилась за руль, вливая магическую силу, и упиралась изо всех сил.
Рыцари вокруг тоже покачивались, но как-то держались. Если здесь, в стороне от эпицентра, такой удар, то что же творилось в самом центре?
Переждав толчок, я огляделась вокруг.
Стало тихо, звенящей тишиной. Но вихрь метели по-прежнему стоял на месте.
— …Мы победили?
— Нет, Шнетильм не настолько простой противник.
Даумель отрицательно покачал головой и уставился вперёд.
В тот же миг с глубин земли поднялся рёв «ооооо», и метель стала ещё сильнее. Бывший вихрем снег разбушевался, как торнадо, стремительно увеличиваясь в размерах.
…С этим можно справиться?
Только я глотнула, как из бушующего торнадо один за другим стали вылетать белые комья, разбрасываясь по округе.
Издалека они казались маленькими белыми клубками, но по размерам превосходили верховых зверей рыцарей.
Приглядевшись, я увидела, что каждый белый клубок принимает облик какого-то животного и бросается на окрестных рыцарей.
Пантеры, кролики, волки. Размеры и виды были самыми разными, но все они неслись на рыцарей, которые вступали с ними в бой.
— Что это такое?
— Приспешники.
Даумель, не сводя взгляда вперёд, ответил коротко.
— Что такое приспешники?
— Подчинённые, созданные из магической силы Шнетильма.
Оказывается, белые звери были сотворены магией Шнетильма.
Похоже, приспешники порождались прямо из метели. Как только они появлялись, вихрь терял силу, и постепенно в его центре стал вырисовываться силуэт огромного зверя.
— Вот это и есть Шнетильм.
В центре тающей метели стояло чудище ещё больше, чем Гольце, разбушевавшийся той ночью во Штеции.
Даже издалека он был величиной с гору. Боевые животные Главного жреца и отца, кружащие вокруг него и атакующие, казались мухами, летающими вокруг кошки. Такая огромная была разница в размерах.
Шнетильм выглядел как снежный тигр. Гигантское белое тело с чёрными полосами, как у белого тигра, из пасти торчали длинные клыки, а лапы вооружены острыми когтями.
Его глаза были широко раскрыты, выпуклые и светились красным — то ли это была особенность магического зверя, то ли так казалось. Он водил взглядом повсюду, пытаясь захватить в поле зрения кружащих вокруг рыцарей.
При своих размерах он обладал удивительной ловкостью — передние лапы, которыми он отмахивался от атакующих рыцарей, двигались молниеносно.
И стоило Шнетильму зареветь, как поднималась метель. Рёв и лай порождали пургу, а из пурги рождались приспешники.
Могла ли помочь атака вдвоём — Главного жреца и отца — против Шнетильма, который не имел ни единой царапины?
Как ни крути, победить его казалось невозможным.
— Вы правда думаете, что всё будет хорошо?
Тревожно взглянув на Даумеля, я увидела, что и он прищурившись смотрит на Шнетильма.
— Думаю, это будет очень затяжной бой.
Даумель оказался прав.
Каждый раз, когда Шнетильм лаял, поднималась метель, а из неё выходили приспешники — белые звери самых разных видов.
Поначалу рыцари были в полной силе и справлялись с ними сравнительно легко, но поверженные звери вновь рассыпались снежной пылью и, казалось, возвращались к Шнетильму.
— Опять идут!
Когда число приспешников сокращалось, вокруг Шнетильма постепенно нарастала метель.
Прежде чем снег окончательно скрыл Шнетильма, он вновь издал рёв, гулко разнёсшийся по всей округе, и зарычал на всю мощь.
По его голосу один за другим из метели рождались новые приспешники. Рождённые только что звери бросались на рыцарей, и рыцари среднего ранга сражались с ними и уничтожали, но конца этому не было видно.
Бой, который поначалу казался нам выгодным, постепенно выровнялся, а затем и вовсе начал склоняться не в нашу сторону.
— Даже с благословением Роземайн такая тяжёлая битва…
Во Штеции я тоже молилась о покровительстве бога воинской доблести Ангрифа. Тогда движение рыцарей заметно изменилось — все говорили, что стало легче. Но на этот раз, даже с этим покровительством, бой был тяжёлым.
— Осторожно!.. Ах, чёрт!
Рыцари среднего ранга уже не могли сдерживать приспешников, и рыцари низшего ранга отчаянно уничтожали тех, кто рвался к нам.
Даумель стиснул зубы и то и дело сжимал и разжимал кулак в рукавице — видно было, как ему хотелось броситься на помощь.
Я прекрасно понимала его желание помочь и его рыцарский пыл. Но задачей Даумеля была моя охрана. Хотелось бы сказать: «Иди, дерзай», — но нельзя было подстрекать его к нарушению приказа.
— Жаль, что и я ничего не могу сделать…
— Вы уже получили благословение бога воинской доблести Ангрифа, и дальше… Фердинанд строго-настрого приказал беречь магическую силу. Вы забыли?
Даумель, несмотря на то что видел беду товарищей, твёрдо заявил: «Дальше — никакой магической силы».
— Это… верно, но…
Просто смотреть — всё равно что гореть от нетерпения. Особенно когда видишь, как мучаются твои союзники.
— С Зимним повелителем сражаются каждый год. Шнетильм — один из самых крупных, но это вовсе не значит, что его невозможно одолеть.
С ним приходится биться как со самой зимой. Долгий бой — дело обычное. Каждый год одно и то же. Если это так, то мой бросок в бой был бы лишь глупостью.
— Высшие дворяне тоже в бою. Ваша задача, Роземайн, — беречь магическую силу и ждать.
Хотя взгляд всё равно тянулся к рыцарям, сражавшимся рядом, пока дворяне среднего и низшего ранга уничтожали вновь и вновь появляющихся приспешников, высшие дворяне атаковали огромного снежного тигра.
Я видела множество верховых зверей, несущихся навстречу гигантскому Шнетильму. Повсюду вспыхивали маленькие огоньки, и они летели к Шнетильму. Мощь их атак, конечно, была несравнима с той, что демонстрировали Главный жрец и отец, но были это такие же атаки.
Однако сколько ни летело в Шнетильма световых снарядов — его движения не менялись, и казалось, что атаки не причиняли ему ни малейшего вреда.
Какое-то время бой шёл в ничью.
Убивали, убивали — а приспешники продолжали появляться. Рыцари отчаянно уничтожали их один за другим.
Когда стало ясно, что рыцари начинают терять силы, я подумала — неужели нас просто вытеснят? Но этого не произошло.
Рыцари пили приготовленные заранее зелья и, восстанавливая силы, продолжали бой. Как и говорил Даумель, они были готовы к затяжной войне и всё для этого подготовили.
— …Хотелось бы, чтобы они пили зелья до того, как начнут страдать.
— Непонятно, сколько продлится бой, так что зелья тоже нужно экономить.
Не знаю, сколько прошло времени.
Впрочем, приспешники по-прежнему один за другим появлялись из метели, но, казалось, снег вокруг Шнетильма стал чуть слабее, а число приспешников за раз — меньше.
— Кажется, он несколько ослаб.
В ту минуту, когда произнёс это Даумель, слева и справа от Шнетильма вспыхнули два новых ослепительных света — настолько же ярких, как и первая атака.
— Командир рыцарей и Фердинанд!
Даумель устремил на Шнетильма взгляд, полный надежды, и чуть подался вперёд.
Увидев эту искру в его глазах, я тоже вцепилась в руль и подалась вперёд, вглядываясь сквозь пургу.
Два потока света, выпущенные ими, обрушились на правую переднюю лапу Шнетильма. Пересекаясь, они пробили лапу насквозь и взорвались.
Взрыв произошёл внутри тела Шнетильма, и ударная волна до нас не докатилась.
Видимо, сила была вложена во всю мощь, — правая передняя лапа Шнетильма оторвалась и упала.
В следующий миг все высшие рыцари одновременно обрушили атаки на левую переднюю лапу. Сосредоточенный удар на одну точку оказался весьма эффективным.
Шнетильм издал оглушительный вой.
Это был совсем не тот рёв, которым он порождал приспешники, — вой, наполненный болью и яростью, от которого земля содрогнулась. И тут же вокруг него рассеялась вся метель.
И приспешники, с которыми сражались рыцари, испарились.
— Мы… победили?
— Не знаю. Но метель рассеялась… Нет! Он заживляет раны!
Я уже подумала, что мы победили, но ошиблась. Силу, которой он поднимал метель, он направил на исцеление.
Рана на левой передней лапе, поражённой сосредоточенной атакой, стремительно затягивалась. Если так пойдёт дальше, то, хотя это и займёт немного времени, Шнетильм сможет регенерировать даже оторванную правую лапу.
Распахнув глаза и глядя на Шнетильма, я заметила боевое животное, несущееся к нам с чудовищной скоростью.
— Это Фердинанд!
— Я не буду мешать! — крикнул Даумель, вызвал своего верхового зверя снаружи Лессербуса и перескочил на него.
Я тоже схватила копьё Райденшафта и приготовилась встретить Главного жреца.
— Роземайн, идёте сюда!
Главный жрец протянул руку к Лессербусу. Но даже если он и говорит «иди», Лессербус висит в воздухе. Дверь была открыта, но я не знала, что делать, и тянула время. Тогда Главный жрец фыркнул и достал посох.
Размахнувшись, он выпустил светящуюся ленту, которая закрутилась вокруг меня. Пока я моргала, не понимая, что происходит, меня рвануло вперёд, как рыбку на крючке. Моё тело пронзило воздух, и в следующее мгновение я оказалась верхом на боевом животном Главного жреца.
— Сколько с вами возни.
— …П-простите за беспокойство.
Убрав Лессербус обратно в магический камень, мы двинулись к Шнетильму. В отличие от того, как было внутри Лессербуса, воздух теперь колол лицо, как иголками, и при высокой скорости держать открытыми глаза было невыносимо.
— Пока он полностью не регенерировал — это наш шанс. Ни в коем случае не упустите его.
— …Да.
— Держитесь крепко обеими руками и вливайте всю свою магическую силу.
Левая рука Главного жреца оказалась у меня перед грудью — он поддерживал меня, чтобы я не упала.
Я крепко схватила копьё Райденшафта обеими руками и стала вливать в него магическую силу. Магический камень уже изменил цвет — значит, запас был полон, — но при вливании сила продолжала течь.
Ясное до этого небо заволокло тучами, и снова повалил снег.
Левая лапа Шнетильма, кажется, полностью зажила — он энергично ею махал. И правая передняя лапа, похоже, восстановилась уже наполовину.
— Ещё не время.
Над головой раздался голос Главного жреца.
Я не сводила взгляда с приближающегося Шнетильма и продолжала заливать копьё магической силой.
Главный жрец резко направил верхового зверя вверх и начал подниматься прямо ввысь.
— Ещё мало.
Я лила магическую силу изо всех сил.
Наконец наступило состояние насыщения — магическая сила начала искрить и трещать, а наконечник копья Райденшафта засветился голубым.
— Будьте готовы метнуть копьё правой рукой.
Кивнув на слова Главного жреца, я взяла копьё Райденшафта так, чтобы было удобно бросить.
Главный жрец сказал: «Крепко держитесь», и, не касаясь копья, правой рукой обхватил моё запястье. А его левая рука, по-прежнемнему сжимавшая поводья, была упёрта мне в живот, как предохранительный упор.
— Поехали!
По команде Главного жреца верховой зверь ринулось вниз. Падение с разгоном. Страшнее свободного падения.
Слышно было только хлопанье плаща Главного жреца.
От удара ветра по щекам и ощущения невесомости, когда желудок подступал к горлу, слёзы наворачивались сами.
Издавая немой крик, я вместе с Главным жрецом неслась прямо на Шнетильма.
— Бросайте!
Главный жрец говорил это, одновременно направляя моё запястье, чтобы помочь мне метнуть копьё. Я смогла лишь в нужный момент выпустить копьё из рук.
Голубой свет стал падающей звездой. Копьё Райденшафта летело прямиком на Шнетильма.
Убедившись, что копьё летит в цель, Главный жрец тут же развернул верхового зверя.
Резкий манёвр на полной скорости обрушил на нас невиданное давление. Неожиданная тяжесть выжала из меня стон.
В следующий миг снизу поднялся гул земли и обрушился чудовищный удар. Главный жрец смягчил его, подняв зверя вверх, и остановился в воздухе.
В отличие от меня, которая могла лишь вцепиться в левую руку Главного жреца, он подался вперёд и посмотрел вниз.
— Уничтожение завершено. Отправляемся за магическим камнем.
Произнёс это спокойным, ровным голосом, словно всё шло по плану, и Главный жрец начал снижаться к тому месту, где стоял Шнетильм.
— Держитесь в тонусе. Собирать магический камень предстоит вам. Потерять сознание или упасть вы можете потом.
«Да уж, странные требования…» — подумала я и медленно выдохнула.
В глубоком кратере в земле лежали копьё Райденшафта и магический камень. Тела Шнетильма уже не было.
Копьё Райденшафта было цело, без единой царапины, и, полностью разрядившись, застряло в магическом камне.
Я вытащила копьё и забрала магический камень. Белый камень был почти целиком окрашен в бледно-жёлтый оттенок.
— Ещё немного. Окрасьте его своей магической силой до конца. Если не хватит, я заверну его и увезу, и потом можно будет доложить… — Главный жрец сказал, что хотел бы минимизировать вероятность окрашивания чужой магической силой, — ведь перед нами материал высшего качества. Хочется довести его до совершенства.
— Сделаю.
Я взяла камень и начала вливать в него магическую силу.
Тем временем рыцари лечились, восстанавливали силы и готовились к возвращению.
— На этом годовую охоту завершили раньше, чем ожидалось. Благодаря Роземайн.
Отец так сказал и широко ухмыльнулся.
Бой показался мне чудовищно тяжёлым, но в другие годы бывает ещё хуже. Благодаря покровительству бога воинской доблести и тому, что я нанесла решающий удар, сроки были существенно сокращены, — так сказал отец.
Я положила магический камень, окрашенный моей магической силой, в сборный мешок.
Первый успешный сбор материалов.
Я с облегчением выдохнула.
На следующий день метель разошлась, и выглянуло ясное солнце.
Дети в замке, радуясь долгожданной погоде, с криками высыпали наружу. Катались на санях и устраивали что-то вроде катания на коньках.
При такой ясной погоде дети приюта, наверное, отправились собирать пару.
А я лежала в постели с жаром.
…Ах, так хочется торта из пару…
Лишь Даумель ответил на мой вздох глубоким кивком.
Вы старались, рыцари.
Роземайн благополучно добыла свой первый материал.
В следующий раз — конец зимы.