Похоже, в этом городе ясные зимние дни традиционно посвящены сбору пару. В прошлый раз это совпало с выходным папы, и он ходил собирать пару вместе с Тури, но сегодня у него рабочий день.
Я уже думала, что на этот раз от сбора пару придётся отказаться, но мама потянулась к пальто.
— Сегодня я пойду с Тури.
Пару — ценный зимний продукт, а для меня это ещё и плод, из которого можно получить густое кокосовое молоко, оливковое масло и слегка подслащённую окару.
После того как я выяснила, что жмых после отжима масла может заменить окару, наше меню немного расширилось. Неудивительно, что мама теперь вдвойне энергична.
Ах да, те блины с окарой, которые я делала в доме Лутца, стали для меня первым за долгое время настоящим лакомством. В доме Лутца держат куриц, так что яйца у них всегда есть, а поскольку они обмениваются яйцами, там ещё и постоянно есть молоко. Завидно.
В доме Лутца запасы разнообразнее, чем у нас, плюс там полно мальчишек — рабочей силы хватает, и готовить там одно удовольствие.
Ах да, торты из пару — я же дала им название «торт из пару»? Так вот, торт из пару тоже всем очень понравился. Майонез, который я заставила их сделать из масла пару, желтка и соли, а также картофельный салат, заправленный этим майонезом с добавлением соли, тоже были на ура.
...Если уж на то пошло, жаль, что я не родилась в семье Лутца.
Пару пригодится и у нас как можно больше — раз уж у него столько применений. А раз уж я, будучи практически бесполезной для любых вылазок на улицу, могу лишь подбадривать — постараюсь хотя бы делать это.
Держись, держись, Тури! Не сдавайся, не сдавайся, мама!
Но когда мама и Тури отправляются в лес, возникает проблема — что делать со мной. У меня ни силы, ни выносливости, я болезненная и бесполезная. В зимний лес меня вести нельзя. А оставлять одну — непонятно, что я выкину, так что оставить меня присматривать за домом тоже, похоже, не вариант.
Это немного нечестно, нет?
За завтраком папа, задумчиво хмурясь, вдруг хлопнул в ладоши, собираясь на работу.
— ...Точно! Майн, как насчёт того, чтобы подождать у Ворот вместе со мной?
Папа уведёт меня к Воротам. Мама и Тури пойдут собирать пару в лес. А когда вернутся, заберут меня у Ворот. Так оба смогут спокойно уйти в лес, а мне не придётся сидеть дома одной.
— Отличная идея! Давай так! Тури, я остаюсь с папой.
— Угу! Тогда я потом за тобой приду, Майн.
Мама, восхищённая блестящей идеей папы, мгновенно собрала всё необходимое и ушла с Тури.
Сбор пару возможен только до полудня, так что чем скорее уйдёшь, тем лучше.
Наверное, всё собирают очень быстро — ведь плоды такие полезные и вкусные.
— Ну что, пойдём к Воротам?
Дежурить у Ворот...
Ну, по крайней мере, это перемена обстановки по сравнению с домом. Может, Отто будет — тогда ещё и новые буквы мне покажет...
Честно говоря, мне самой надоело сидеть дома. Из-за провала с папирусоподобной бумагой дома мне остаётся либо играть с грифельной доской, либо плести корзины. Не представляла, что отсутствие книг оставит мне столько свободного времени.
Кстати, в последнее время в моей голове чаще всего звучат «Весна, приди!» и «зарядка по радио». Пока весна не наступит, я не смогу выйти из дома, чтобы сделать глиняную табличку.
Так что я начала делать зарядку по радио каждый день, чтобы подготовить организм к прогулкам на улице. Семья, конечно, посматривает на меня немного странно, но я считаю, что важно начинать с малого и постепенно укреплять здоровье.
Если честно, даже в Японии я особо не следила за здоровьем, так что понятия не имею, с чего начать.
— Кстати, папа. Отто сегодня на дежурстве?
— Ага, должен быть.
— Ура!
Появилось чем заняться во время дежурства у Ворот. Я тоже поспешно собралась. Главный предмет для выхода из дома — грифельная доска. Надела одежду, накинула пальто, положила доску в сумку-шоппер, которую сама связала зимой — и сборы закончены.
— Папа, пошли!
— ...Майн, ты что, так сильно любишь Отто?
— Угу, очень.
В конце концов, как мне можно не любить человека (назначенного мной единолично учителем), который дал мне грифельную доску и учит меня буквам?
Честно говоря, я люблю его больше, чем папу! Но если совсем честно — это навредит нашим отношениям, так что держу язык за зубами.
— Холодно!
На улице воздух был настолько ледяным, что от лёгкого ветерка кожу словно разрезало.
Даже я, прирождённая домоседка, подумала, что если сегодня удастся добыть масло пару, придётся обязательно сделать что-то вроде увлажняющего крема — настолько стянута была кожа на лице.
К тому же снег был таким глубоким, что ходить было невозможно. Может, есть какой-то способ передвижения по снегу, но я выросла не в снежном краю и не знаю, как это делается.
Всего два шага — и короткие детские ноги увязли, и я обездвижилась. Не понимаю, что делать дальше.
— Папааа! Как ходить-то?
— ...Ладно. Майн, только не упади.
Я стояла с увязшими в снегу ногами, вытянув обе руки в стороны для баланса, когда папа, шедший впереди, вернулся с потрясённым выражением лица.
Папа повесил мою сумку-шоппер себе на запястье, просунул руку мне под мышку и поднял меня вверх. Я оказалась на его плече.
— Высоко. Ого-ого!
Гораздо выше, чем когда меня нёс на спине Ралф. И всё же страх почти не ощущался — видимо, потому что плечо папы, работающего солдатом, широкое и крепкое, вселяет чувство безопасности и надёжности. Это совершенно не похоже на отца Урано из моих воспоминаний — типичного офисного работника.
— Держись крепко, ладно?
— Ладно-ладно.
Давно уже меня не носили на плечах, так что сердце слегка забилось. Вцепившись в голову папы, я почувствовала, как он зашагал по снегу. В узких переулках, где снег почти не убирали, он осторожно продвигался, повторяя чьи-то следы, а выйдя на главную улицу, зашагал привычным шагом.
— Майн, Отто ведь уже женат, знаешь?
Папа, молча шедший впереди, вдруг заговорил — и вот что сказал.
А? Я что, говорила, что хочу выйти за Отто? Хотя я и не говорила, что хочу выйти за папу, всё равно.
— Э-э... И что это значит?
— Он ведь из тех, кто только о жене и думает.
Какого рода это устрашение в адрес пятилетней девочки, этот безмозглый родитель?! ...Можно ли делать папе чоп по голове и одновременно делать замечание?
— И что с того?
— ...
Ну вот! Молчит! Надо же!
Здесь я принципиально не стану считывать обстановку. Подобному заносчивому родителю «ты лучше всех, папа» или «я тебя больше люблю, папа» — я ни за что не скажу.
— То есть, Отто — преданный мужчина, который дорожит своей женой, и это восхитительно, ты так хотел сказать?
— ...Нет.
Папа окончательно обиделся и больше не проронил ни слова. Пока я, сидя на плечах у такого невыносимого папы, добралась до Ворот.
— Доброе утро.
Я почти рефлексивно поклонилась солдату, стоявшему у Ворот. Тот на мгновение посмотрел на меня с удивлением — и тут я вспомнила, что здесь нет привычки кланяться при приветствии.
Или он посмотрел так, потому что я приветствовала его, сидя на плечах у папы?
— Рихт, это моя дочь Майн. Когда сбор пару закончится, жена заберёт её. До полудня пусть посидит в дежурной комнате.
— Ясно.
— Майн будет в дежурной комнате. Отто тоже там, так что нормально?
Ух, голос у папы как будто скрипит. А? Неужели он ревнует к Отто так по-детски? Отношения портятся?
— Я просто рада, что Отто будет учить меня новым буквам. Вот и всё.
— ...Мог бы и не Отто.
Извини, Отто. Я пыталась тебя поддержать, а получилось ещё хуже.
Мне и так было весело от перспективы выучить новые буквы, а тут ещё и папины мысли куда-то занесло.
— Пойдём.
Папа слегка постучал и открыл дверь в дежурную комнату.
В дежурной комнате ярко пылал огонь в камине, на столе стояла лампа — гораздо светлее, чем у нас. Стол стоял ближе к камину, и за ним Отто возился с бумагами.
— Отто.
— Командир... и маленькая Майн? Что случилось?
— На время сбора пару она будет ждать здесь. Позаботься о ней.
Лаконично — или, скорее, самодовольно бросив это, папа посадил меня с плеч.
Получив внезапное поручение присмотреть за ребёнком, Отто, разумеется, распахнул глаза и в замешательстве то смотрел на бумаги, то на лицо папы.
— А? Но я же... отчёт по бухгалтерии и бюджет...
— Майн, тут тепло. Следи, чтобы не простудилась.
— Ладно-ладно.
Папа, совершенно не желая слушать слова Отто, ушёл. Я помахала ему вслед и повернулась к Отто.
— Прости, Отто.
— А?
— Я ведь обрадовалась, получив грифельную доску, а когда поняла, что сегодня увижу Отто, обрадовалась ещё сильнее.
— Это хорошо. Я тоже рад тебя видеть, Майн, но...
Он слегка смущённо улыбнулся, а потом сказал: «Ну, не за что извиняться?» — и принял недоумённое выражение.
— На деле, я похвалила Отто, и папа обиделся...
— ...Ой-ой...
— Я буду тихо сидеть, пока мама не придёт за мной, так что учи меня новым буквам?
На столе лежали пергамент и чернила — было видно, что Отто занимался рабочими бумагами. Мне не хотелось мешать его работе, но и упускать возможность выучить новые буквы тоже не хотелось.
— Ладно. Майн ведь тихо будет заниматься, так что...
Я быстро достала грифельную доску, и Отто, бормотая это, стал выводить буквы. Видимо, когда я получила доску, я часов напролёт игралась с ней в одиночестве — и это по-своему порекомендовало меня.
— Майн, если у тебя поднимется температура, командир станет ещё хуже настроен, так что присядь вот сюда.
Отто с горькой улыбкой чуть сдвинул вещи со стола и уступил мне место перед камином.
С этим предложением я была полностью согласна, так что без лишних церемоний села на место у камина.
— Спасибо. Теперь могу заниматься.
Здесь используется что-то вроде алфавита. Не фонетическое письмо вроде хираганы и не идеографическое вроде иероглифов — буквы, где произношение и значение меняются в зависимости от сочетания.
Некоторое время раздавался лишь стук каменного стилоса и шорох пера по пергаменту.
Когда я запомнила буквы, которые Отто уже написал, и подняла голову, Отто с серьёзным выражением лица был поглощён расчётами над пергаментом.
Рядом с Отто лежали счёты или что-то подобное — но как ими пользоваться, я понятия не имею.
Я сама в начальной школе использовала счёты лишь для сложения и вычитания, так что даже если принцип тот же, вряд ли смогу.
Дождавшись подходящей паузы в расчётах, я обратилась к нему.
— Отто, а это что?
— Составление отчёта и бюджета. Зимой нужно рассчитать бюджет на весь год и подать его до весны, но среди солдат много тех, кто плохо считает. Так что меня, самого способного к финансовым расчётам, назначили составлять отчёт и бюджетную смету.
— На тебя свалили нудную работу, что ли?
Я посмотрела на пергамент. Хотя текст мне был не по зубам, рядом с каждой строкой стояли по три числа. Вероятно, цена за единицу, количество и итог — первые два перемножаются, чтобы получить третье.
Разглядывая то, что, вероятно, было заявкой на оборудование, я обнаружила ошибку в расчётах.
— Отто, тут ошибка, нет?
— А?
— Вот здесь, 75 и 30, да? Значит, должно быть 2250... А, тут тоже не так.
Я умела читать цифры, но не знала, как здесь называется умножение, поэтому пришлось выразиться крайне обходительно.
— А? Ты же не умеешь читать? Откуда берутся расчёты?
— Хо-хо-хо, цифры мне мама показала на Рынке. Поэтому числа я вижу и могу считать, а вот весь остальной текст мне совершенно непонятен.
Когда я сказала, что не могу прочитать названия строк, Отто задумался. Из его губ сорвалось тихое: «Ну, но...»
— ...Майн, мне приходитсяпросить, переступая через стыд. Не поможешь мне?
Стоит ли соглашаться?
Не считая вопросов о коммерческой тайне и утечке конфиденциальной информации, разве не слишком рискованно поручать такое маленькому ребёнку?
Или настолько туго с людьми, что даже ребёнка с хорошими математическими способностями нужно привлекать?
Раз Отто говорит «переступая через стыд», значит, просить ребёнка о помощи — действительно необычно. Но он всё же решился попросить, и мне, если честно, хотелось бы помочь.
К тому же у меня есть кое-какая просьба. Раз уж так вышло, я решила заключить сделку.
— Ладно. Давай на этом и остановимся: пополнение каменных стилосов и уроки письма.
— Что?
Наверное, он не ожидал, что маленькая девочка вдруг начнёт выдвигать условия. Отто округлил глаза. Получив ожидаемую реакцию, я слегка улыбнулась и объяснила.
— Как я уже говорила, мама научила меня цифрам. Но буквы я не знаю, и мне бы очень хотелось, чтобы Отто стал моим учителем.
— Это не проблема... но каменные стилосы? Они же недорогие?
Отто был прав — каменные стилосы продаются в лавках на Рынке. Мама как-то покупала мне один. Так что, если захотеть, их можно купить без труда.
Но мне-то достать их непросто.
— Раньше мама покупала мне, но теперь, даже когда прошу, она почему-то отказывается...
— Почему?
— Наверное, потому, что я постоянно играю с грифельной доской. Купят — а они тут же заканчиваются...
— А-ха-ха-ха-ха...
Если играть часами, стилосы тают на глазах. А раз мне не дают карманных денег, проблема пополнения стилосов — вопрос жизни и смерти.
— В-в-в общем! Я не из тех, кто работает бесплатно!
— По-моему, ты довольно недорогая.
Отто с горькой улыбкой согласился стать моим официальным учителем.
Оказалось, что документы были заявкой на оборудование, и Отто проверял расчёты, сделанные кем-то другим.
— А мне что делать?
— Можешь проверить, правильны ли расчёты здесь? В общем, я не могу понять, где прячутся ошибки, и трачу на проверку уйму времени.
Само собой разумеется, компьютеров тут нет, и даже простая работа с документами отнимает время, а проверять каждую цифру в одиночку — это, прямо скажем, признак крайнего недостатка кадров.
— Было бы неплохо иметь ещё кого-нибудь из солдат, кто умеет считать.
— ...Это верно, но я и попал сюда во многом потому, что умею это делать...
Похоже, Отто стал солдатом не без определённых обстоятельств. Мне, страдающей от нехватки информации и знаний, не терпелось расспросить подробности.
Но проверять было очень много, так что я сдержалась и решила отложить болтовню на потом.
— Майн, тебе Калькулятор?
— Нет, спасибо, я не умею им пользоваться. У меня есть грифельная доска.
Грифельная доска, на которой можно писать и стирать, отлично заменяла бумагу для расчётов. Я взяла доску и, используя Расчёт от руки, стала помогать Отто.
Числа, похоже, были полностью у меня в голове — стоило подумать о цифре 9, как я тут же могла воспроизвести нужное число.
— Ничего себе, как легко! Я в восторге. Серьёзно, ты очень помогла. Не думал, что проверка закончится так быстро. С такими математическими способностями ты могла бы стать торговцем. Если захочешь, я могу порекомендовать тебя в коммерческую гильдию?
Похоже, последние несколько лет он был вынужден заниматься отчётами и бюджетом в одиночку — и за одну лишь проверку расчётов он был благодарен мне невероятно.
Когда я смогу выпускать книги в больших количествах, рекомендация коммерческой гильдии может пригодиться для открытия Книжного магазина. Неожиданно приобрела нужные связи.
Одновременно с этим я, похоже, заслужила репутацию ценного помощника Отто.
— Майн, если ты правда хочешь выучить буквы, я могу основательно тебя обучить? Тогда к следующему году ты сможешь помогать и с составлением документов.
— Правда?! Ура!
— А? И это повод для радости?
Отто округлил глаза от удивления, но разве не стоило радоваться? Помощь с документами — это ведь прикосновение к пергаменту! Это возможность писать чернилами!
Разве это не здорово?
— Майн, извини, что заставил ждать.
— Пойдём.
Сегодня я впервые за долгое время много считала, и мой мозг наконец-то поработал. Как после чтения множества книг, приятная усталость слабо покалывала где-то в глубине головы.
День выдался очень насыщенным.
— Спасибо, Отто. Спасибо за всё.
— Спасибо тебе. Ты очень помогла.
— Пока, папа. Удачи на работе!
— М.
Прошло совсем немного времени, но папа всё ещё хмурый. Нет, он скорее стал ещё хуже, чем утром?
Почему?
Отто, который учит меня буквам и обещает связь с коммерческой гильдией, является ключевой фигурой в моём будущем.
Хотелось бы с ним подружиться, но папина ревность уже перешла все разумные пределы.