Когда зимние приготовления почти закончились, начал падать снег. Наступила настоящая зима.
Зимой эта местность закрывается снегом, поэтому, за исключением очень ясных дней, в основном приходится проводить время дома.
Для меня, кто и так мог сколько угодно сидеть дома, если были книги, долгое времяпрепровождение в помещении не было в тягость.
Но книг нет.
Смогу ли я надолго запереться дома, если нет даже книг?
Когда начинается снегопад, часто разыгрывается метель, поэтому для защиты от холода дощатые двери плотно закрывают. Сверху натягивают немного более толстую ткань, затыкают щели, чтобы хоть немного предотвратить сквозняк.
— …Уф, темно.
— Что поделать, метель же.
И вот, в запертом доме единственным источником света были очаг и свечи. Хотя на улице день, окна полностью закрыты, и я впервые оказалась в тёмной комнате без единой лампочки.
Даже при отключении электричества во время тайфуна у нас были фонарики и свет от телефона, и всё быстро восстанавливалось. Неужели им не становится тоскливо от долгого пребывания в темноте?
— Мам, а во всех домах так же темно?
— Ну, если разбогатеть, то, говорят, можно иметь несколько ламп, но у нас только одна.
— А? Тогда давай используем эту лампу.
Когда я заявила, что раз есть осветительный прибор, его нужно использовать, мать вздохнула и покачала головой.
— Я стараюсь не пользоваться им без необходимости, чтобы экономить масло. Если холода затянутся и зима затянется, а свечи закончатся, будет плохо, верно?
Когда речь заходит об экономии, возразить нечего.
Кстати, моя мать из прошлой жизни, Рейна, тоже постоянно говорила «экономия, экономия» и всячески изворачивалась.
Она учила меня важности самоудовлетворения: чтобы сэкономить на электричестве, выключала телевизор из розетки, но при этом засыпала перед включенным телевизором; чтобы сэкономить воду, тщательно закрывала кран, когда чистила зубы, но оставляла его открытым, когда мыла посуду.
Может, мне стоит взять пример с её изобретательности и попробовать сделать эту комнату хоть немного светлее?
— Майн, что ты делаешь?
— Думаю, как сделать хоть немного светлее…
Я подумала, что если сделать что-то вроде тройного зеркала или системы зеркал, то станет немного светлее, и отполировала металлические наручи, которые, по словам отца, использовались в старой войне, и поставила их рядом со свечой.
— Майн, прекрати.
— Мне плохо видно, что у меня под рукой.
Обе сразу отвергли мою идею.
К сожалению, наручи были не из прямого металла, и их поверхность была далеко не гладкой, поэтому свет отражался как-то странно, рябил в глазах и, наоборот, мешал видеть.
— Уф, неудача. Есть ли что-то ещё, что можно использовать вместо «зеркала»…
— Перестань заниматься ерундой.
Получив от матери решительный отказ, я отказалась от плана сделать светлее с помощью отражения света.
Вздыхая от ситуации, в которой, кажется, зрение ухудшается, хотя я даже не читаю книгу, я устроилась поближе к тёплому очагу.
Рядом мать начала собирать ткацкий станок.
Ткачество — это не огромный станок, как те, что я видела в Японии. Он был более примитивным.
Я думала, как в таком маленьком доме можно ткать ткань, но оказалось, что есть вполне подходящее по размеру устройство.
— У Тури скоро обряд крещения, так что нужно хорошенько запомнить разные работы, — сказала мать и начала буквально водить руками Тури, обучая её ткачеству. Тури с серьёзным лицом взяла челнок.
— Кладём челнок вот так, сначала готовим основу. Продеваем нить вот так…
Изготовление одежды начинается с того, что из ниток, окрашенных осенью, сначала ткут ткань. Ткут ткань, шьют одежду, вышивают. А заодно прядут нити на следующий год из купленной шерсти.
Купить можно только сырьё. В этом мире не продают новую одежду, и даже ткань простолюдинам, похоже, недоступна.
— Вот так, молодец. Тури быстро схватывает. Майн, тоже попробуешь? Если не научишься хорошо шить, красавицей тебя не назовут.
— А? Красавицей?
— Да, потому что шить одежду для семьи — это важно как для внешнего вида, так и для практичности, верно? Условия красавицы — это шитьё и кулинария.
А-а, мне точно не стать красавицей.
…Хотя, если это условия хорошей жены — ещё ладно, но разве умение шить и готовить связано с красотой?
По моему опыту, одежду покупают в магазине. Когда заходишь в магазин, там полно одежды всех жанров и всех дизайнов.
Я относилась к одежде так: главное, чтобы она подходила к случаю, и особенно не интересовалась, но всё равно у меня был полный гардероб. У меня не было такого, чтобы я носила по две-три старые перешитые вещи с заплатками.
Шитьё у меня было на уровне школьных уроков домоводства, и даже тогда я пользовалась электрической швейной машинкой, которая строчит «ж-ж-ж». Иголку я брала в руки разве что когда пришивала пуговицу.
Честно говоря, когда мне говорят, что зимой нужно прясть нити, ткать ткань и шить одежду для семьи — это главная женская работа, я теряюсь. У меня нет к этому души.
А, хотя, если готовую ткань можно будет использовать вместо пергамента, я готова ткать сколько угодно.
— Майн, ты не будешь?
— М-м, как-нибудь в другой раз.
Тури окликнула меня от ткацкого станка, но мне совсем не хочется заниматься ткачеством.
Тури, которая, кажется, хочет стать ученицей портного, учится у матери шитью, но в моём случае учить меня бесполезно: не хватает не только роста, но и длины рук, их размера, а главное — желания.
— Тогда, мама, сшей мне праздничную одежду. А я пока буду плести корзины.
— Хорошо, положись на маму. Я сошью тебе самую замечательную.
Мать, которая, похоже, уверена в своих навыках шитья, воодушевилась.
Поскольку на обряд крещения дети, которым в один и тот же сезон исполняется семь лет, собираются в Храме в праздничной одежде, то какая одежда будет готова — это показатель мастерства матери. Для неё это своего рода отчётный концерт, не так ли?
Основа, которую мать с улыбкой начала готовить, выглядела гораздо тоньше, чем та, на которой только что тренировалась Тури.
— Эта нить тонкая, — заметила я.
Подумав, что на создание такой ткани уйдёт много времени, я увидела, как мать кисло улыбнулась.
— Обряд крещения у Тури летом. Если ткань не будет лёгкой, будет жарко и неудобно, верно?
— Но если летом, то зачем готовить праздничную одежду зимой? Тури же вырастет?
Мне кажется, дети лучше растут летом, когда еды больше и они более здоровы и подвижны. По крайней мере, так было в моих результатах медицинских осмотров в табеле успеваемости.
Что, если я сошью одежду сейчас, а летом она окажется мала?
— Это так, но мы сможем немного подогнать, так что всё будет в порядке. Самая большая проблема — это то, что ты и Тури слишком разного роста, и перешить на тебя её одежду не получится. Переделывать тоже очень хлопотно. Интересно, что делать в следующем году?
…Да уж, это проблема. Держись, мама.
На первый взгляд, нить тонкая, но немного более жёсткая, чем шерстяная. Мать начала ткать, а Тури — плести корзины на продажу.
Я, чьи глаза понемногу начали привыкать к темноте, тоже решила заняться своей первой мечтой — сделать папирусоподобную бумагу.
Если сплести растительные волокна, наверняка получится что-то похожее на бумагу.
Я не проиграю древним египтянам! Битва!
Положив волокна на стол и вспоминая, как плели квадратные подставки, которые заставляли делать меня, когда я была Рейной, сначала попробую сделать что-то размером с открытку.
Я кропотливо, кропотливо, кропотливо, кропотливо переплетаю волокна тоньше, чем те, что мать использует для ткачества… Комбинирую их по вертикали и горизонтали.
Мне не хватает ни денег, ни навыков, ни возраста, поэтому я могу полагаться только на усидчивость, усидчивость и ещё раз усидчивость.
Ух ты, это слишком мелко, глаза начинают слезиться.
А, я ошиблась!
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
Волокна тонкие, поэтому исправить ошибку непросто. Всё сильно разваливается.
Я с раздражением боролась с тонкими волокнами, когда Тури, которая плела корзину, остановилась и заглянула мне под руку.
— Слушай, Майн, что ты делаешь?
— А? Делаю «папирусоподобную бумагу».
Тури снова перевела взгляд с моего лица на мои руки и склонила голову. На её лице было написано: она не расслышала слова и, глядя, тоже не поняла.
Ага, смотреть — не поймёшь, да?
Ширина даже не сантиметр, и я сама, делая, не знаю, получится ли из этого настоящая папирусоподобная бумага.
Мать, ткая ткань, посмотрела на меня, которая, двигая только кончиками пальцев, понемногу плела папирусоподобную бумагу, и нахмурилась.
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
— Майн, если у тебя есть время играть, лучше плети корзины вместе с Тури.
— М-м. Я сделаю, когда появится свободное время, не отвлекай меня.
Я не играю, и у меня нет свободного времени. Наоборот, с тех пор как я начала жить здесь как Майн, я, пожалуй, занята как никогда и у меня совсем нет передышки.
А! Опять ошиблась!
Это мама виновата, что отвлекла.
Ах ты ж!
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
— Майн, что ты всё-таки делаешь?
— Я же говорю, «папирусоподобную бумагу».
Без душевных сил отвечать на вопросы Тури ласково, я отрезала довольно резким тоном и, не отвлекаясь, продолжала кропотливо, кропотливо…
Я не против кропотливой работы, и я делаю это по собственной воле. Остаётся только терпеливо продолжать.
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
— Слушай, Майн, она не сильно увеличилась в размерах?
— Знаю я!
Замечание Тури попало в точку; я не хотела срывать на ней злость, но раздражение само вырвалось наружу.
У меня ушёл целый день, чтобы сделать кусочек размером с кончик пальца. Я хочу, чтобы и моё состояние поняли.
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
Начиная со следующего дня я, уговаривая себя, что это вопрос терпения, снова взялась за волокна. Если я обращу внимание на то, что говорит Тури, я проиграю.
— Что это в итоге будет?
— …
Если обращу внимание — проиграю. Если обращу внимание — проиграю.
Фу! Всё перекосилось!
Уф, так и продолжу! Если исправлять, у меня сердце разорвётся!
Кропотливо, кропотливо…
Кропотливо, кропотливо…
— Слушай, Майн…
— Всё, не могу! Не выдержу! «Древние египтяне», я проиграла!
Сжимая папирусоподобную бумагу, которая мне успела осточертеть, я закричала.
Папирусоподобная бумага, которая наконец-то достигла размера открытки, потерпела крах.
Если плести волокна с такой плотностью, чтобы получилась бумага, невозможно сказать, сколько дней уйдёт на изготовление листа размером с открытку.
В таком состоянии я не представляю, что смогу подготовить достаточно папирусоподобной бумаги для книги.
Папирусоподобная бумага размером с открытку, даже на ощупь было понятно, что она стала мне противна где-то с середины. Центр сплетён плотно, но к краям идёт неровная, бугристая структура. В целом это не стала бумага, на которой можно писать.
Получилось нечто, что, хоть и немного кривое, но можно использовать как подставку? Никакой блокнот не выйдет.
— Ууууу… Неудача. Мой план с папирусом.
Ни заготовка материала, ни сложность изготовления, ни время — ничто не подходит для массового производства. Даже если бы папирусоподобная бумага получилась, книгу из неё не сделать.
— Хватит шуметь, Майн! Если хочешь играть с травой, плети корзину!
— Но из корзины книгу не сделаешь…
— Я плохо понимаю, о чём ты говоришь, но ты ведь потерпела неудачу? Хватит уже, делай корзину!
Мать так рассердилась, что я решила плести корзину. Плести корзину гораздо проще, чем папирусоподобную бумагу из тонких-тонких волокон.
— Тури, раз мама так сказала, я тоже буду плести корзину. Дай мне материал.
— Я научу тебя, как это делается.
Тури с грохотом пододвинула материал и с улыбкой сказала это, но я, взяв материал, решительно покачала головой.
— Нет, я знаю, так что не надо.
— А?
Отодвинув удивлённо моргающую Тури в сторону своего поля зрения, я начала плести.
Я аккуратно комбинировала прямые, как бамбук, деревянные материалы с ровной текстурой и плотно сплетала их, чтобы не было зазоров. Мне как раз хотелось небольшую сумочку для прогулок. Заодно, чтобы выместить злость на неудавшийся папирус, я вложу все силы в её изготовление.
Аккуратно сделав дно, я рассчитала и сплела боковые стороны так, чтобы получился небольшой узор. Приделала ручки, стараясь сделать так, чтобы не было больно держать, и закончила.
В отличие от папирусоподобной бумаги, на которую ушло пять дней и получилась только размером с открытку, сумка-шоппер была готова за один день.
Думаю, результат для не очень умелых детских рук вышел отличный.
— Замечательно, Майн. Кто бы мог подумать, что у тебя такой талант. Может, в будущем тебе стать ученицей ремесленника?
— А? Это вряд ли…
Неожиданному таланту (?) Майн, которая в основном была обузой, мать обрадовалась с горящими глазами, но я не собираюсь становиться кем-то подобным.
Я решила, что буду работать в книжном магазине или библиотеке. Проблема лишь в том, что в этом мире нет книг, книжных магазинов и библиотек, и, возможно, самой профессии не существует.
— Уу, почему у Майн получается так хорошо?
Я заметила, что Тури, сравнив свою корзину с моей, расстроилась из-за разницы в качестве.
— Тури, не бери в голову. Всё будет хорошо, если ты научишься плести плотно и вставлять узоры.
Потому что эта разница — всего лишь разница в опыте.
— Уу, как же так, Майн умеет лучше меня…
Плохо.
Кажется, я сильно задела её гордость как старшей сестры. Быть полностью под её опекой было бы гораздо проще, чем стать объектом соперничества. Неудача.
— А-а, э-э, ну… Вот! Меня научила бабушка Герда, когда я была у неё. Я просто немного лучше умею, потому что постоянно занималась этим, пока Тури ходила в лес. Тури умеет делать другие вещи лучше, потому что, пока я плела корзины, она занималась другим, верно?
Я почти никогда не умела успокаивать детей, поэтому слегка запаниковала. Я старалась как могла объяснить, чтобы вернуть ей хорошее настроение, но, честно говоря, сама не понимала, что говорю.
— …Вот оно что.
Не знаю, с чем она согласилась, но, кажется, её немного успокоило, что у моего превосходства была причина.
— Тогда я за зиму сделаю много корзин и стану лучше Майн.
— Ага. Удачи, Тури.
Я вздохнула с облегчением, увидев, что настроение Тури улучшилось.
В здешней жизни мне тяжело без поддержки Тури. Если она скажет «делай сама» и оставит меня, мне будет очень трудно. Хорошо, что она снова в хорошем расположении духа.
— А, Тури. Вот здесь нужно приложить усилие, и если выровнять ячейки, будет выглядеть красиво.
Даже если корзина получится отлично, я чувствую лишь пустоту. Ведь я хочу книг.
Наблюдая за плетением корзины Тури и давая советы, я разглядывала неудачную папирусоподобную бумагу.
Раз папирус не подошёл, что попробовать следующим?
Всю зиму, продолжая плести корзины рядом с Тури, я размышляла о следующем шаге.
Египет не годится.
Слишком сложно для ребёнка вроде меня.
Если Египет не подходит, что дальше?
Следующая — Месопотамия, это ясно!
Отлично, клинопись!
Привет, глиняные таблички!
Месопотамская цивилизация, ура!
Кажется, были глиняные таблички, которые обожглись во время войн или пожаров и в результате сохранились. Если сделать глиняную табличку, вырезать на ней знаки и обжечь в печи, может быть, получится.
К тому же, если месить глину и делать таблички, это похоже на детские игры с глиной и наверняка не вызовет подозрений у взрослых.
Решено! Сделаем так.
Когда снег растает и наступит весна, займусь глиняными табличками!
Древний египтянин против Майн — победа за древним египтянином!
Очень жаль.
Раз мне нужна не бумага, а именно книга, путь долог. Держись, Майн.
В следующий раз будет интерлюдия от лица Лутца.
Рассказ о том, что, хотя Майн не выходит на улицу и не знает, но кое-какие фэнтезийные вещи в этом мире всё же существуют.