На следующий день я присутствовал на трапезе, куда Тан Соран собрала преданных ей покровителей.
Пока она продолжала трапезу, я тихо стоял у неё за спиной.
Тан Соран, в свою очередь, обходилась с гостями, не удостаивая меня и мимолётного взгляда.
И всё же отношения между нами были предельно ясны.
Формально меня отшили, но ощущение было такое, будто это я на неё помочился.
Должно быть, и моя воля до неё донеслась.
Я прекрасно понимал: Тан Соран как раз и возбуждалась, когда с ней обходились вот так, пренебрежительно.
Такими были мы.
В какой-то момент кто-то из собравшихся мужчин спросил у Тан Соран.
«Кхм, а какие мужчины по нраву почтенной главе Общества Скрытого Дракона?»
К нему обратились взгляды.
Растущее день ото дня влияние Тан Соран означало, что и мужчин, лелеющих её в сердце, становилось всё больше.
По правде, Тан Соран трудно было не пользоваться успехом.
Ведь она обладала всем.
«…»
Тан Соран сидела с улыбкой и обронила ответ.
«Хоть я и глава Общества Скрытого Дракона, во мне живёт и девичье сердце. Мне по душе мужчина надёжный, красивый, точно Нефритовый Цилинь, и преисполненный рыцарского духа.»
Тут спросил ещё кто-то.
«Т-тогда… а какие мужчины вам не нравятся?»
Тан Соран и на этот раз слегка задумалась.
А затем её уши стали заливаться краской.
Я не мог и предположить, что она себе вообразила.
«…С женщиной…»
Тан Соран, облизнув губы, продолжила.
«…Не выношу мужчин, что грубо обходятся с женщиной.»
Люди слушали внимательно.
«Ещё я не терплю мужчин, что ведут себя низко. К примеру… тех, кто мочится где попало или плюёт на мостовую…?»
Отчего же эти слова прозвучали так странно горячо?
Все кивали с таким видом, будто твёрдо намерены это запомнить, а меня, слушавшего Тан Соран, разобрал невольный смешок.
Да, вот он, мазохизм.
Противно — да, противно. Но именно потому, что противно, от этого и можно возбуждаться.
Вот в этом самом месте и таится то порочное наслаждение.
Я был тем, кто мог проделать всё, что ей так противно, и всё равно получить самую глубокую её любовь.
Из этого рождалось чувство превосходства. Оно было вдвое гуще того, что давало мне положение подлинного главы Общества Скрытого Дракона.
Вдруг приходит мысль.
А если при всех плюнуть Тан Соран в рот — понравится ли ей?
«А, Соджин?»
Тан Соран в тот миг, даже не взглянув на меня, поманила пальцем.
Я подошёл к ней и склонился ухом.
Она шепчет мне на ухо.
«…А что будет, если молодой господин прямо сейчас, здесь, плюнет мне в рот?»
По дрожащему голосу передавалось её возбуждение.
Я едва не расхохотался. Ведь думал ровно о том же.
И всё же, учитывая, что за место нас окружало, я лишь шепнул ей ответ на ухо.
«…Плюну попозже. Грязная сучка, при всех строишь из себя недотрогу.»
«…»
Тан Соран улыбнулась. И вдруг на зал опустилась тишина.
Собравшиеся, увидев её странную, двусмысленную улыбку, на миг застыли.
Я выпрямился. Тан Соран тоже прикрыла рот ладонью, поправила выражение лица и продолжила трапезу.
.
.
.
Идти или не идти. Идти или не идти.
Я ломал голову, разглядывая письмо Ёнчхона и маленькую карту, что передала мне Тан Соран.
Сердце твердит: не ходи.
Потому что страшно. Потому что тревожно. Потому что нет и особой причины идти. Потому что перед глазами стоит Тан Соран, что со слезами вручала мне письмо.
А разум велит идти.
Раз Ёнчхон повёл себя так, убивать он не намерен. К тому же нам, главам своих группировок, всё равно нужно встретиться лицом к лицу. А если я струшу и не пойду — не станет ли это по-своему поражением?
Обществу Скрытого Дракона предстоит раздавить Демонический культ — так не проигрываю ли я уже сейчас, самим настроем?
И, самое главное… Ёнчхон знает, кто я такой.
К требованию явиться он не прибавил никаких условий, но мне это отчасти прозвучало как угроза.
Мелькнула мысль: не приди я — и кто-то из дорогих мне людей может лишиться жизни.
.
.
.
Если выйти из Сианя и пройти примерно полчаса, набредёшь на маленький пруд.
Над этим прудом стояла маленькая беседка.
Внутри я увидел мужчину, что в одиночестве потягивал вино.
Совершенно седые волосы. Издалека он походил на какого-то небожителя.
Мне бы полагалось трястись от страха, но, как ни странно, страх хорошо держался в узде.
Во мне снова и снова вскипала смелость — ровно настолько, чтобы делать шаг за шагом.
И потом, раз уж я сюда пришёл, не могу же я идти вперёд подобострастно?
Это было данью уважения к товарищам из Общества Скрытого Дракона, которых я вёл за собой.
Я медленно поднялся в беседку.
Ёнчхон даже не взглянул в мою сторону.
Он сидел неподвижно — не понять, о чём думал, — ощущая скользящий ветер.
Я сел напротив него за низеньким столиком и стал смотреть туда же, куда глядел он.
Ёнчхон заговорил.
«Глава. Хорошо, что пришёл. Не явись ты — получил бы головы тех старцев из Секты Нищих.»
Я протяжно выдохнул через нос. Одних этих слов было довольно, чтобы оправдать мой приход сюда.
«Ну-ну, не будь так насторожен. Раз уж ты явился ко мне, как подобает настоящему мужу, то и я обойдусь с тобой по-мужски. Подлостей больше не будет.»
«…По какому делу вы меня звали?»
«Говори проще, глава.»
«Мне так удобнее.»
«Хм.»
Ёнчхон взял кувшин с вином. Я тоже поднял стоявшую передо мной чарку.
Он молча наполнил мою чарку. Я наполнил его.
Вино пилось неловко… но не держать здесь марку было нельзя.
Осушаю чарку.
Когда мы разделили по чарке, Ёнчхон достал что-то из-за пазухи.
Наружу вдруг выскользнула знакомая книжка.
Книга без всякого названия.
Написанная мной книжка про садомазо.
Честно говоря, мне тут же стало неловко.
«…Кхм.»
«Прочёл с интересом.»
«А…?»
«Отчего ты удивлён?»
«…Ну, это…»
Ёнчхон посмотрел мне прямо в глаза. Красные зрачки впились в меня.
«Солгу, если скажу, что понял всё до последней строчки, но мысль, пронизывающая этот трактат, мне пришлась по душе. Глава, как ни крути, мы с тобой мыслим одинаково.»
«…В каком именно?»
«Право сильного.»
— Тук.
Ёнчхон придавил книгу пальцем.
«Слабых большинство — оттого таким сильным, как мы, всё это время приходилось жить в притеснении. Но твой трактат гласит иное. Снаружи они противятся, на словах отрицают, но в глубине души слабые жаждут, чтобы ими правил кто-то сильный.»
Ёнчхон продолжил.
«А значит, сама природа велит, чтобы сильные вроде нас встали впереди, повели за собой, держали в узде и установили новый порядок. Сильный прав и достоин почестей. Разве твоя книга не говорит о том же — пусть и обиняками?»
Я вздохнул.
Теперь на смену страху во мне понемногу поднималась глухая безысходность.
Ситуация — хоть стой хоть падай, но, учитывая, кто передо мной, лишнего не ляпнешь.
«…Это вовсе не о праве сильного. Вы не поняли книгу ни на йоту.»
«Тогда о чём же?»
…То есть, если разбираться…
«…Это книга о том, чтобы понять сердце слабых. Почему ими движут столь низменные желания, каким должно быть отношение тех, кто с этими желаниями сталкивается, — вот во что она предлагает вглядеться. Ведь лишь поняв это сердце, можно наконец идти вперёд вместе. Это не сочинение, чтобы сильный оправдывал собственные вожделения. И не наставление, велящее топтать чужую волю только потому, что у тебя есть сила.»
Я выжал из головы всё, чтобы подать это как можно убедительнее.
«Смысл рождается не оттого, что ведёт сильный, а оттого, что выбирает слабый. Стоит рухнуть этой предпосылке — и останется одно лишь господство.»
Ёнчхон снова наклонил чарку и спросил.
«Но, глава. Что до этого — я уже доказываю обратное делом.»
«Что именно?»
«Неужели я и вправду сокрушил и подчинил все силы Чёрного пути? Нет. Они сами, по своей воле, выбирают встать под мою руку. Отчего же? Оттого, что они слабы. Как ты и написал в трактате: они слабы, а потому желают покориться сильному — такому, как я.»
…Раз силы Чёрного пути покорились, выходит, все они слабаки, а стало быть, и мазохисты?
На миг мне пришлось сдержать совершенно неуместный смех.
Ёнчхон этого не упустил.
«…Чему смеёшься?»
«А, нет-нет.»
От его предостережения ухмылка вмиг слетела с лица.
И, глядя на него, я сказал.
«Это не был выбор.»
«А что же?»
«Они просто перепуганы. Не путайте власть, рождённую страхом, с властью, принятой добровольно. В таком подчинении слабый не ощутит ни капли счастья. Да и желать его не станет.»
«Что ж… о счастье слабых я никогда не задумывался. Просто в самой мысли о том, что они жаждут подчинения, я нахожу подтверждение своей правоты.»
«Вот потому я и говорю, что вы не поняли моего сочинения ни на йоту.»
«Хм, непросто.»
Снова на какое-то время ветер прошёлся над нами.
«…Глава, есть ли у тебя заветное желание?»
Дыхание перехватило. Так в Демоническом культе говорят, когда хотят переманить кого-то на свою сторону.
«Будешь с нами — исполню всё, чего пожелаешь.»
«…»
«Переходи на нашу сторону. Эту войну мы уже выиграли. Праведные силы будут сметены все до одной. Намгун пал, Куньлунь тоже сгинул. И впредь наш напор будет лишь нарастать. Ты тоже погибнешь, если продолжишь упрямиться. А потому иди ко мне. Ты оскалил зубы — по-хорошему, тебя за это следовало бы убить, но я закрою на это глаза: таково моё особое предложение.»
Я вспомнил Чхонволь, Тан Соран, Намгун Ён и прочих… дядек из Секты Нищих, жителей деревни у горы Эмэй, людей Сианя, бойцов секты Цинчэн, бойцов секты Чжуннань…
Я думал обо всех, кого встретил на своём пути.
«…Пришли бы вы чуть раньше.»
Сказал я Ёнчхону.
«Теперь слишком поздно. Слишком многих я успел повстречать.»
«…»
«И потом, заветное желание у меня есть, да только не то, что вы способны исполнить.»
«Назови его. Ты ведь не знаешь нашей си—»
«Чтоб все твари из Демонического культа передохли, а я жил себе спокойно, без единой заботы, — вот моя мечта, знаете ли?»
Я посмотрел на Ёнчхона. Встретил взгляд его красных глаз.
Страшно, что уж там.
…Но у меня есть смелость, закалённая Чхонволь.
А главное — во мне была уверенность, у которой имелись основания. Намгун Ён справится.
Блядь. Если разобраться, я и барахтаюсь-то во всём этом как раз из-за этого гада.
Вот сейчас уступать не хотелось.
«Что ж. Досадно вышло.»
Ёнчхон тихо поднялся с места. И так же тихо прихватил с собой мою книжку.
«Как бы то ни было, я обрёл ценное прозрение. Уже за одно это я стану тебя уважать. Теперь осталось лишь померяться — кто из нас сильнее.»
«Э, погодите, если так вот вдруг предлагать драку—»
«Я не о том, чтобы прямо здесь хвататься за мечи, глава. Тут-то я, ясное дело, победил бы, разве нет? Да и оборвать твою жизнь прямо сейчас — что может быть мелочнее, недостойнее слабака?»
Ёнчхон усмехнулся, будто не веря собственным ушам. А мне почудилось, что я разом постарел на десять лет.
«Право сильного. Выживет тот, кто сильнее. Ты сказал, что я извлёк ложное прозрение, но я предпочту верить своему. Слабые желают нашего господства. Если прав окажешься ты — выживешь ты; если прав я — выживу я. Что ж, поглядим на исход.»
«…Идёт.»
«Ещё увидимся, глава.»
Вот так Ёнчхон и ушёл.
.
.
.
И спустя несколько дней.
«…Что?»
Брат Ви Чан повторил снова.
«Господин… то есть, близ горы Эмэй и Чэнду замечены передвижения Демонического культа…»
Будто этим самым Ёнчхон обращался ко мне.
Мол, отныне он всерьёз возьмётся меня сломить.