Утром я вышел из постоялого двора, снял рубаху и помыл голову.
Незачем тайком мыться горячей водой в комнате.
Таскать воду туда-сюда, как Намгун Ён, было лень, поэтому я просто зачерпнул ковшом воды на улице, смочил голову и стал готовиться к новому дню.
«…Эм.»
Пока я этим занимался, сзади раздался голос.
Я молча умылся и стал ждать, что скажет собеседник.
«Соджин. Ты когда встал?»
Выплеснув использованную воду на земляной пол, я похлопал по лицу сухой тряпкой.
А потом ответил Намгун Ён.
«Только что.»
«Выспался?»
«…Чего это ты вдруг спрашиваешь.»
Намгун Ён помолчал, отвёл взгляд и спросил как бы вскользь.
«Ты вчера… слышал?»
«Что именно?»
«Я… кажется, задремал на минуту и что-то бормотал во сне…»
«…Я сразу уснул, так что понятия не имею, что ты там говорил.»
От этих слов лицо Намгун Ён просветлело.
«Правда?»
«…А что, сказал что-то важное?»
«А, нет. Как я и говорил, это был просто бред во сне. Хорошо, что ты не слышал.»
Намгун Ён продолжал пристально смотреть на меня.
Её взгляд на миг задержался на моём обнажённом торсе.
«Что такое?»
«А, ничего. Пойду в комнату.»
Я смотрел вслед удаляющейся спине Намгун Ён.
Не слышал ли я, спрашивает?
…Твою мать, да как я мог не слышать.
Вот же надоедливая девка. Точно, ты ведь сама жаловалась, как тяжело жить мужчиной!
А сама была рада, но строит из себя недовольную — вот честное слово…
На душе стало легко.
«Ён.»
«М?»
«…Так когда, по-твоему, ты сможешь принять следующую пилюлю?»
Глаза Намгун Ён забегали.
«А, я ещё не полностью впитал энергию. Но… дня через два…»
«Пять коробок. Одних только пилюль для приёма — шестьдесят штук. Держи это в голове и глотай их поживее. Я, как ты и говорил, тоже не хочу снова оказаться в положении, когда придётся тебя защищать.»
По лицу Намгун Ён скользнул слабый взгляд, будто говоривший: «С чего это ты так печёшься о том, чтобы я ел пилюли?» — но всё же она кивнула.
«П-постараюсь.»
.
.
.
Дорога, ведущая к Сианю.
За это время Намгун Ён сумел принять три пилюли.
Если говорить об очевидной перемене — это её кожа.
Она определённо начала становиться нежнее.
И, быть может, в отместку за это?
Эта девка стала ещё усерднее строить из себя мужчину.
«У-ух… у-ух…»
«Скажите спасибо, что я остановился на этом.»
Перед Намгун Ён и сегодня валялись четверо поверженных мужиков.
Отчасти это было неизбежно.
Нельзя же вечно расхаживать, раструбив всем, кто мы такие, поэтому иногда мы носили неприметную однотонную одежду без каких-либо опознавательных знаков.
И в такие моменты неизменно находились мужчины, что подходили к нам, приметив красоту Тан Соран и Чхонволь.
Намгун Ён, видимо, казался более безобидным, чем я, и потому становился мишенью таких мужчин.
«Не тусуйся ты с этим, давай лучше с нами зависнешь, а? Чем этот смазливый, как девка, паренёк, мы куда—»
«Паршивец!»
Стоило Намгун Ён услышать, что он похож на женщину, как он, словно задели за живое, всякий раз лихо укладывал обидчика наземь.
Чхонволь и Тан Соран и внимания не обращали.
Приставалы им, должно быть, надоели, да и мужские потасовки не были чем-то удивительным.
«…Эй, хватит уже махаться с людьми.»
И на следующий день, перед тем как войти в постоялый двор, я попросил об этом Намгун Ён, но…
«У-у… ы-ых…»
«Ну что, и теперь я похож на бабу?! А ну повтори!»
«Д-да когда я такое говорил…! Я просто сказал, что вы, хоть и мужчина, а собой пригожи—»
«Так это одно и то же!»
Просто повторялось одно и то же.
Ощущение ровно такое.
Как когда политик, что яростнее всех клеймит сексуальные меньшинства, оказывается сам из их же числа…
Может, и Намгун Ён, отчаяннее всех желая стать женщиной, потому и бунтует, когда её называют женщиной?
Честно говоря, не знаю. Я же не заглядываю ей в голову.
Одна лишь беспросветность.
Она вон как злится, даже когда её зовут красивой, — и что, мне просто взять и заставить её осознать, что она женщина?
И почему путь, которым мне предстоит идти, — сплошь тернии. Почему жизнь моя вот такая, наперекосяк.
«…»
…Беру слова назад. Честно говоря, перед Чхонволь и Намгун Ён сетовать мне не на что.
Разве что перед Тан Соран — другое дело.
«Смотри, так однажды на управу нарвёшься.»
Честно говоря, было даже жаль, что главный герой этого мира, сильнейший под небесами, машет кулаками с какими-то никчёмными мужиками.
«Ты что, беспокоишься обо мне?»
Но Намгун Ён был безмятежен. Видимо, одна лишь победа в драке всё же приносила ему лёгкое удовольствие — и он смотрел на меня с довольным лицом.
«Хорошо, когда есть друг. Всегда думаю: жене твоей, наверное, всю жизнь будет счастье.»
Я не ответил.
Меня только оторопь брала от того, как Намгун Ён расплывается в ухмылке.
…Мне подумалось, что надо как можно скорее взяться за неё.
Как ни крути, тело-то её исправно превращается в женское, разве нет?
Хотя нет — она ведь изначально женщина.
****
Сиань был огромным городом.
Место, достигшее блистательного расцвета, сравнимого с Чэнду.
Быть может, благодаря тому, что и Чжуннань с Хуашанем, и Шаолинь с Уданом, и семья Чжугэ — все располагались поблизости.
Как и подобает городу, что построили стёкшиеся сюда в жажде безопасности люди, Сиань, похоже, под влиянием праведных сект наслаждался сравнительно мирными днями.
«У-у-у…!»
Тан Соран потянулась, разминая затёкшее тело, и обернулась к нам.
Она передала всем мою волю.
«Умотались мы. В общем, давайте на пару дней задержимся в Сиане, отдохнём. Заодно послушаем новости и решим, куда двигаться дальше. У меня и яды, и метательное оружие на исходе — нужно пополнить запасы. Разойдёмся и проведём время каждый по-своему. Мы ведь в последнее время только и делали, что не отходили друг от друга. Надо побыть и наедине с собой.»
Чхонволь на эти слова украдкой взглянула на меня.
Я и сам знаю. Наше время приближалось.
…Что ж, вышколю её по своему вкусу. Настал момент, когда и мне пора быть честным со своими желаниями.
«И ещё — это пока не окончательно, но я подумываю, не обосноваться ли Обществу Скрытого Дракона в Сиане. Нельзя же вечно скитаться.»
Намгун Ён первым кивнул.
«Тогда я отлучусь по делам.»
Под делами, надо думать, подразумевается поиск лекаря от внутреннего демона.
…Хорошо. И мне пора готовиться.
«Что ж, тогда на время здесь расходимся. Соджин?»
«…Да?»
«Ты идёшь со мной. Сперва подыщем ночлег.»
Тон был слегка резковатым.
.
.
.
Промучившись какое-то время с Тан Соран, я наконец от неё вырвался.
Когда подаришь подарок, я ведь так старалась в этот раз — неужели ни словечка похвалы, каков следующий план, и прочее в том же духе…
За такими разговорами я помогал ей с её… так сказать, ядовитым шопингом и только-только сумел отделаться.
…И конечно же, мой пах, как водится, оказался игрушкой в её руках.
Честно, у меня и правда мелькала мысль, что она малость обнаглела.
То и дело вспыхивал порыв как следует её помучить, но, поскольку это был именно порыв, я силой его подавлял.
И всё же в последнее время её провокаций стало поменьше, и жить стало сносно. А вот в Сычуаньском клане Тан — это было по-настоящему…
«…Эх.»
Сколько же я не был наедине с собой? Хотелось бы вот так безмятежно провести весь день напролёт, но я знаю, что такой роскоши позволить себе не могу.
Нужно будет выкроить время и на лечение внутреннего демона Намгун Ён, и с Чхонволь тоже…
Считай, вот-вот начнётся первое хождение по канату.
Стоит оступиться хоть раз — и полетишь прямиком в пропасть.
Заметит Намгун Ён, кто я на самом деле, — сорвусь. Заставлю Чхонволь ощутить предательство — тоже сорвусь.
А в довесок Тан Соран под боком то и дело раскачивает канат, так что удерживать равновесие ещё труднее.
И всё же надо. Да, ещё как надо.
Я как ни в чём не бывало зашагал искать постоялый двор.
«Сколько монет за ночь?»
«Две монеты.»
«Нужна комната, чтоб снаружи ничего не было слышно.»
«Тогда четыре монеты.»
Я достал из кошеля с карманными деньгами, что сунула мне Тан Соран, железную монету и протянул хозяину двора.
Он проводил меня в комнату.
Раз уж так вышло, надо бы связаться с дядькой Пан Пиёном.
Попрошу его прислать в Сиань кожевников. Это, к тому же, был наш общий, заранее оговорённый план.
Заведу людей, что будут вместо меня изготавливать садомазо-снаряжение, — надо и мне подзаработать. Возобновлю приостановленное дело — потом же будет проще.
Тан Соран, конечно, даёт деньги, но… честно говоря, я и так благодарен, что она проделала со мной весь этот путь, а взваливать на неё ещё больше — это уже перебор.
Останавливаюсь перед одной из комнат.
Войдя внутрь, я увидел, что стены заделаны довольно тщательно.
Похоже, ни щелей где-нибудь, ни сквозняков тут не будет.
Хозяин двора с усмешкой сказал:
«Вы вроде как один пришли — к чему вам такая дорогая комната? Вообще-то и остальные комнаты по-своему неплохи—»
«Эта мне сгодится.»
Хозяин двора больше ничего не сказал, закрыл дверь и вышел.
Наступила тишина.
Комната, в которую я пришёл без всякой договорённости.
Со стороны это выглядело бы так, будто кто-то, устав от жизни в компании, снял отдельную комнату, чтобы ненадолго побыть в стороне.
И это было бы не так уж далеко от правды.
Ведь я и от жизни в компании подустал, и отдельную комнату действительно снял, чтобы отойти в сторонку.
—Скри-и-п…
Вот только одно тут не сходилось. Оставаться в одиночестве я не собирался.
Окно за спиной бессильно приоткрылось.
—Тук.
Кто-то вошёл в комнату.
Мы не сказали друг другу ни слова, но тела наши уже незаметно разгорелись.
Всё оттого, что оба испытывали смутную досаду из-за того, что тогда, на горе Цинчэн, всё так и оборвалось.
Я обернулся.
Чхонволь стояла, уставившись в пол. Лицо её было совсем красным.
Как же ей, должно быть, стыдно. Ведь она пришла, чтобы услужить.
Отчего мне так отрадно было смотреть, как она превозмогает этот стыд, — я и сам не понимал.
Я лишь коротко качнул подбородком.
«Закрой окно.»
Чхонволь чуть дрожащими руками смиренно закрыла окно.
—Щёлк.
****
Тан Соран стояла у постоялого двора и моргала.
Сердце её мрачнело и тяжело оседало.
Хан Соджин, вошедший в комнату. Следом — Чхонволь, перебравшаяся через окно.
Эти двое, будто загодя сговорившись втайне, незаметно для всех проводили время наедине.
Боец мурим, преодолевший стену уровня Вершины, видит даже незримое.
Тончайшие оттенки выражения лица, температуру воздуха, направление взгляда…
По мелким жестам она чувствовала, что в последнее время меж Чхонволь и Хан Соджином странно переменилось некое течение.
И вот итогом этого двое зашли в одну комнату.
Никому не сказав, тайком.
Чем эти двое займутся? Она знала, что то, что они станут делать, отнюдь не будет невинным.
Уж наверняка они займутся тем, чего монахине делать не пристало.
Воображение терзало Тан Соран.
Стоило ей представить, как жестокий Хан Соджин изливает своё желание не на неё, а на Чхонволь, — и это ранило больнее любого насилия.
Кто, как не она сама, как глава Общества Скрытого Дракона, старается больше всех, и это она суёт ему карманные деньги, заботится о нём.
И всё же он сближался с Чхонволь.
Она знает.
Она знает, что он уже отдаёт предпочтение Чхонволь.
И знает, что в конце этих мучительных дней победа в итоге всё равно будет за ней.
Хан Соджин станет её супругом, и этого не изменить. Чхонволь тогда и вмешаться не посмеет.
План, против которого не сможет пойти даже отец.
…Но есть ли в этом смысл?
Тан Соран хотела, чтобы Хан Соджин любил её по-настоящему, — притворства ей было не нужно.
Она мечтала о таких отношениях, где, как в самой сути их игры, спадают маски и обнажаются желания и чувства.
Она не хотела, чтобы во всё это вкралась ложь.
Но правда без прикрас в том, что дорога Хан Соджину — Чхонволь.
Этого она больше не могла вынести.
…Неужели я — никак? Неужели я тебе безразлична? Неужели ты не можешь любить меня больше всех?
Что бы она ни делала — ничего не выходит, разве нет?
Даже когда она трогает его пах, дразнит — он всё равно сдерживается. Неужели он и толики чувств ей не подарил?
«…Нет.»
Тан Соран прошептала.
Он просто скрывает это. По его взгляду видно.
Он меня любит. А раз так — если он так упорно прячет свои чувства, стоит лишь вытащить их наружу.
Она всегда так и поступала.
Вот только на этот раз она чуть изменит подход.
Ей теперь захотелось увидеть, как Хан Соджин так же сходит с ума и изводится из-за неё, как она сходит с ума и изводится из-за него.