«...Кхе! Кхе...»
Дядя из пельменной лавки смотрел на меня затуманенными глазами.
Его рваное дыхание даже издалека звучало болезненно.
Я не был лекарем, но подозревал, что у дяди какая-то болезнь лёгких.
Надеялся, что это что-то излечимое.
С тех пор как я попал в этот мир, тяжелее всего — после скуки — давались вот такие ситуации.
Мастера боевых искусств могли восстановить всё с помощью дыхательных практик и медитации, а нам, простым людям, оставались лишь суровые условия.
Помогая дяде спуститься с повозки, я ответил на слова, которые он не мог произнести.
«Мы едем к лекарю, дядя. Продержитесь ещё немного.»
...Моргнул. «Не переживайте. Это никак не связано с Ка Ён. Есть обстоятельства, о которых я пока не могу рассказать... но раз вы мне почти как родной, так проще показать вас врачу. Мы к тому же едем к прославленному лекарю. Так что, дядя, просто продержитесь до тех пор — и снова будете здоровы, сможете позаботиться о Ка Ён. Поднимайтесь и держитесь ради меня.»
На этот раз дядя не моргнул.
Я понимал почему.
На этот раз это был разговор мужчины с мужчиной.
«...Даже если вы уйдёте, дядя, я не дам Ка Ён голодать. Взять её к себе будет непросто — мы не так близки, — но за неё не беспокойтесь. Пока просто позаботьтесь о своём здоровье.»
Моргнул.
Дядя моргнул в ответ на моё обещание и погрузился в тяжёлый, хриплый сон.
Я на мгновение сжал его руку.
Как же некогда крепкий мужчина так угас?
Говорят, лучший момент для действия — всегда сейчас, и я вдруг задумался: почему не приехал раньше?
Я спустился с повозки.
Ка Ён, поджидавшая снаружи, подняла на меня взгляд.
«Он уснул. Если готова — заходи и посиди рядом с ним.»
«Д-да.»
Ка Ён торопливо забралась в карету.
Я направился на козлы.
Там сидел Чан Чхорю, выглядевший немного тщедушно.
Возлюбленный Ка Ён.
«Чан Чхорю. Ты ведь умеешь править лошадьми?»
«Я-я научусь. Говорят, там ничего сложного.»
Чан Чхорю присоединился к нашему путешествию, потому что хотел собственными глазами увидеть Собрание Дракона и Феникса.
Честно говоря, я понимал, почему он так поступает.
Какой мужчина не будет волноваться, если его любимая отправляется в самый Хэнань с другим мужчиной?
Я хотел вернуть Ка Ён к нормальной жизни, когда всё это закончится, поэтому был готов допустить всё, что могло бы унять тревогу Чан Чхорю.
Скорее наоборот, это было даже к лучшему. Рядом с ним Ка Ён будет спокойнее, чем со мной.
«Путешествие ведь может оказаться опасным?»
«Да. Всё нормально.»
Невысокий рост, но прямой характер — что тут не понравиться? Я улыбнулся и пошёл дальше.
Перед долгой дорогой я проверил свой багаж и осла.
В этот момент ко мне подошли дяди.
«Слушай, Соджин.»
Это был дядя Ку Ён.
«...Ты точно не считаешь нужным быть честным с Чхонволь?»
Дядя Ку Ён кивнул в сторону — там Чхонволь прислонилась к большому камню.
Раз мы все шли в одном направлении, было решено двигаться вместе с младшими ученицами секты Эмэй, что участвовали в Собрании Дракона и Феникса.
Из деревни увязались ещё и те, кто хотел во всём убедиться собственными глазами.
Собралась довольно большая компания.
Естественно, Чхонволь была среди участниц.
Она не смотрела в мою сторону.
И это тоже казалось чем-то давно предрешённым.
Было немного жутковато, но, если не считать тех странных моментов время от времени, расстояние между нами выросло на удивление сильно.
«...Что, обручение?»
«А что ещё?»
Я тяжело вздохнул и посмотрел на дядю Ку Ён.
«Зачем ты нарочно поднимаешь эту тему, дядя?»
«А?»
«Что изменится, если я буду честен?»
«Чхонволь не будет выглядеть настолько расстроенной.»
«Разве сам факт того, что она расстроена, — не проблема? Почему Чхонволь вообще должна переживать из-за моего обручения?»
«...Как говорил дядя Квак Ту, ты ей нравишься —»
«Эх, вот в этом-то и вся проблема. Если у Чхонволь есть ко мне чувства, разве я не должен их подавить? Зачем позволять им расти?»
Я прекрасно знал, как действует этот приём.
Я сам проходил через это бесчисленное множество раз.
Стоит непринуждённо заговорить, как в ответ слышу: «Мне нравится другой».
Это убивает всякое желание продолжать разговор. А если чувства уже вовлечены — тем более хуже.
«...»
Дядя Ку Ён замолчал.
Я продолжил.
«Ты предлагаешь мне всю жизнь гадать о чувствах монахини? Допустим, появится не такая, как Ка Ён, а женщина, которую я по-настоящему люблю. Стоит ли отказаться от неё, чтобы не задеть чувства Чхонволь? И всю жизнь оставаться одному? Лучше предотвратить это сейчас. Если у неё и правда есть чувства, потом может быть слишком поздно.»
«Ну, ей, может, будет больнее, но что значит „поздно“?»
«Ты не понимаешь, дядя. К тому моменту это может стать необратимым.»
«...?»
Хорошо, что я торможу сейчас, пока всё неопределённо, — ведь я знал наверняка, что она ко мне неравнодушна. Если потом появится кто-то другой, тогда — и она погибнет, и я. Это точно.
«Скажем, интуиция. Уважь моё решение.»
«...Раз это твоя интуиция.»
К тому же из нас двоих дядьям стоит волноваться за меня, а не за Чхонволь.
Понимаю, что она выглядит жалко, что её красота ослепляет, но я в куда более опасном положении.
Мне и самому жутко от этой авантюры. Но я вынужден на неё пойти.
Её не избежать, если иначе будущее безнадёжно. Нельзя же ничего не делать из страха, верно?
Как бы то ни было, Чхонволь, а ты-то чего так взвинтилась?
Я обручаюсь с кем-то — тебе-то какое до этого дело...!
Я что, мазохист? Должен слушаться каждого твоего слова?
Сколько раз я уже говорил: моя мечта — создать семью. Кроме вас, дядюшек, у меня не было ни близких, ни ровесников — я жил один. Скучно и одиноко.
Я тоже человек.
Ты не понимаешь, сука. Убивай, если хочешь.
«...»
...Нет, если ты правда собираешься меня убить, тогда дай мне шанс.
Я буду драться изо всех сил.
Лучше валяться в дерьме, чем умереть.
****
«...Не возражаете, если мы пойдём порознь?»
Чхонволь даже не ответила.
По дороге в Хэнань, на Собрание Дракона и Феникса.
Чхонволь шла почти плечом к плечу с Хан Соджином.
Ей приходилось так делать — иначе её злость не утихала.
Её повседневная жизнь изменилась в одночасье.
«...»
Хан Соджин стал принадлежать другой женщине.
Это была её попытка сократить растущую дистанцию.
Пока Ка Ён ухаживала за отцом в карете, Чхонволь оставалась рядом с Хан Соджином.
Она иногда встречалась взглядом с Ка Ён, но первой глаз не отводила.
Ей даже доставляло мелкое удовлетворение видеть, как Ка Ён отводит взгляд.
И, что важнее всего, сосредоточенность позволяла ей удерживать рассудок благодаря аромату Чуджонхян — её внутренней энергии, — исходившему от тела Хан Соджина.
Она укрощала своего бушующего внутреннего демона собственным ароматом, что исходил от него.
Она чувствовала свою энергию и в его даньтяне.
Не означает ли это, что они всё ещё связаны?
Бух!
«Кха! Кхе-е! Кхе-е...!»
Карета резко качнулась на камне, и изнутри раздался надрывный кашель.
Вслед за ним послышался испуганный вздох Ка Ён, а потом её окрик.
«С-Соджин!! Принеси воды!»
«Секунду! Сейчас…»
Хвать!
Чхонволь холодно сжала руку Хан Соджина и произнесла:
«Пэкхви.»
Её младшая сестра, наблюдавшая снаружи, бросилась к карете с кожаным бурдюком для воды.
«Ка Ён, вот вода…»
«С-спасибо. Отцу, воды…»
Хан Соджин посмотрел на неё, и Чхонволь ответила:
«Глава каравана должен заниматься ослом. Мои младшие сёстры хотя бы могут помочь, пока идут пешком.»
«...Верно, спасибо.»
Чхонволь продолжала шагать, не переставая думать об этом.
Соджин. Соджин.
Ей не нравилось, как фамильярно Ка Ён обращалась к Хан Соджину.
Чхонволь звала его «глава каравана».
А Ка Ён — «Соджин».
Даже Тан Соран называла его «молодой господин Соджин» — а почему она одна оказалась такой?
Она и не подозревала, насколько может раздражать разница в обращении, пока не столкнулась с этим сама.
Чхонволь смочила губы и с досадой приоткрыла рот.
«Со...»
«А?»
«...»
Но странное чувство стыда остановило её.
Язык не поворачивался.
Неужели из-за того, что расстояние между ней и Хан Соджином так раздвинулось? От этого стало только труднее.
В итоге ей пришлось подавить досаду.
Было ли что-то более суровое, чем тренировки или подвижничество?
Доказательством тому служило то, что за последнее время накопление внутренней энергии на занятиях удвоилось.
Она слышала, что для накопления энергии нужен ясный, чистый ум, но идти обратным путём почему-то тоже казалось прогрессом.
Чхонволь начала с нетерпением ждать Собрания Дракона и Феникса.
Там она сможет выплеснуть эту досаду сполна.
«Э-эм... Чхонволь.»
«Да?»
Сердце Чхонволь затрепетало, когда Хан Соджин обратился к ней по имени.
Но надежды рухнули — снова нежелательная фраза.
«Серьёзно, тебе лучше идти отдельно. Твои сёстры по секте шепчутся.»
Чхонволь, не оборачиваясь, направила чутьё наружу.
«...Никогда не видела старшую сестру Чхонволь такой.»
«Слышала, она сблизилась с хозяином Кожевенной мастерской... но всё же, от её характера такого не ожидала. Ходит за ним, как щенок... Стойте, разве у него нет невесты...?»
«Это правда наша всегда холодная старшая сестра? Совсем как другой человек... такая послушная.»
Лишь выслушав всё до конца, Чхонволь обернулась и спросила:
«Хотите что-то сказать?»
«А? Н-нет!»
«Мы ничего не говорили.»
Как только рты замолчали, Чхонволь обратилась к Хан Соджину:
«Доволен?»
«...»
.
.
.
Пятнадцатый день пути.
За это время между Хан Соджином и Ка Ён не было ничего подозрительного.
Но внутреннее смятение Чхонволь лишь нарастало с каждым днём.
Вероятно, потому что их брак из абстракции превращался в реальность.
Одна мысль об этом разжигала в груди раскалённую ярость, но она подавляла её силой воли.
Терпение не было для неё незнакомой добродетелью.
Но как бы близко она ни держалась к Хан Соджину, жажда не утихала.
Оттого что она была монахиней, стена между ними проступала всё резче.
Раньше она и не думала её преодолевать, но теперь стена давила на неё, словно железная решётка.
А когда чувства обострялись — она ненадолго исчезала.
Разбиралась с голодными хищниками поблизости, которые могли представлять угрозу.
А вот бродячие шайки разбойников не трогала.
Даже сейчас она помнила о своём обещании Хан Соджину.
Сегодня — сразу после расправы с огромным тигром, что с рёвом бросился на неё.
Чхонволь присела у ручья и молча протирала лезвие, стараясь не оставить следов крови.
Что ей делать?
Что делать дальше... с Хан Соджином...
«Монахиня Чхонволь.»
Чей-то голос оборвал её мысли.
Видимо, она слишком глубоко в них ушла.
Она не заметила, как приблизилась эта пахнущая кровью фигура, — странно.
Может, она приняла этот запах за кровь на своём клинке.
Чхонволь подняла взгляд.
Перед ней стоял незнакомец.
«Впервые видимся. Я Дугу Чинмук.»
Услышав имя, Чхонволь крепче сжала меч.
В последнее время она слишком хорошо знала Дугу Чинмука.
Один из шестерых, кто сотрясает Центральные равнины от имени культа Мин.
Группа, что действует рядом с Ёнчхоном.
«Твоя реакция говорит, что ты меня знаешь. Но не стоит быть настороже. Я не причиню тебе вреда. Скорее наоборот. Знаю, ты отвергла предложение Ёнчхона, но мы от тебя не отказались.»
«...»
«Монахиня, присоединяйся к нам. Я пришёл, чтобы предложить снова. Разве случай с семьёй Намгун не показал наш потенциал? Знаю, ты гадаешь, почему мы так настойчиво добиваемся тебя. Но мы уже знаем. Несколько месяцев назад близ Сычуаня несколько неортодоксальных группировок были жестоко перебиты... каким-то неизвестным мастером. Мы знаем, кто это сделал.»
Чхонволь тоже знала. До того как договорилась с Хан Соджином не убивать, она неистовствовала.
Но настало время отрицать.
«Какое это имеет ко мне отношение?»
«Бессмысленно отпираться. Мы достали трупы, сшили из них цзянши и расспросили их. И знаешь, что ответили цзянши?»
Дугу Чинмук высунул язык, подражая шёпоту цзянши.
«...Чхон...воль...»
Чхонволь замолчала.
Дугу Чинмук ухмыльнулся.
«Поразительно. Возвышенная монахиня, прославленная как Тысячелетний цветок, на деле — мясник. Должно быть, в той душной секте Эмэй тебя всё это гложет. Монахиня, разве ты ничего не желаешь?»
При вопросе о желании Чхонволь сама не понимала, отчего так заколотилось сердце.
Она пропускала его слова мимо ушей, пока последняя фраза не подцепила её, точно рыбу на крючок.
«Что?»
«Мы собрались по одной причине.»
Он поднял один палец.
«У каждого есть мечта, но в одиночку сил не хватает... потому мы и помогаем друг другу добиться задуманного. Ёнчхон замышляет свергнуть праведные секты... А я? Мне просто невыносимо и дальше смотреть, как сильные вроде нас проигрывают слабакам. Монахиня, неужели у тебя нет никаких желаний?»
Какое-то желание коснулось мыслей Чхонволь.
Дугу Чинмук протянул руку и прошептал:
«Присоединяйся к нам. Нет нужды терпеть.»