«Поклон Вашему Величеству!»
По примеру церемониймейстера Бланки Орландо все чиновники опустились на колени, образовав по обе стороны от дворца невысокую стену из склонившихся фигур.
«Поклон Вашему Величеству!»
Далее наступила очередь прислуги и слуг внутри дворца, отвечавших за повседневный уход и мелочи. Туда, куда падал взгляд Роланда, каждый опускал голову, а в их лицах читались благоговение и страх.
«Поклон Вашему Величеству!»
Наконец, грянул клич Первой армии, шедшей за ним, — он прозвучал громче всех, непрерывно, подобно морскому прибою.
Он и раньше немало видел людских толп и величественных парадов и, казалось, обрёл к подобным событиям определённый иммунитет, но лишь испытав это на себе, понял: ощущение взгляда тысяч людей, устремлённых вверх, каждый раз заставляет кровь бурлить.
Среди этого всеобщего гула Роланд поднимался по ступеням один за другим и вступал в главную часть старой столицы — Храм Двух Башен.
Когда он расселся на троне, чиновники стали поочерёдно входить в зал и выстраиваться в три ряда перед ним. Увидев около сотни человек, Роланд не мог сдержать чувств: Заря по праву была центром Королевства Грэйкасл — всего за год здесь удалось собрать столько людей с базовыми навыками грамоты, причём значительная часть из них оказались простолюдинами. Такой уровень образования, помимо Города Беззимья, пожалуй, был одним из лучших в эту эпоху.
«Ваше Величество, вот ваш скипетр.» Бланки протянула золотистую трость, всю покрытую тонкой резьбой и увенчанную прозрачным сапфиром. «Её специально отлил ювелир — у каждого короля скипетр свой.»
Роланд не испытывал особого интереса к подобным откровенным символам власти — они казались ему слишком прямыми и грубыми, как у нувориша. Однако вскоре он обнаружил, что скипетр — не просто украшение: в таком пустом зале собрать внимание всех присутствующих было отнюдь не простой задачей.
А скипетр справлялся с этим превосходно.
Он поднял трость и стукнул ею по полу — все тотчас же утихли.
«Вы все знаете, кто я, так что к вступительной речи можно не прибегать.» Роланд обвёл взглядом весь зал и медленно произнёс: «Цель моего приезда проста: во-первых, устранить угрозы, во-вторых, навести порядок. Под первым я имею в виду не только тех, кто оказывает вооружённое сопротивление — любой, кто препятствует проведению нового курса, тоже попадает под это определение. Был ли он прежде знатью, купцом, свободным человеком или крысой — если наносит вред новой политике, его ждёт та же участь, что и мятежников.»
«Второе — упорядочить систему, то есть создать административный аппарат по образцу Города Беззимья. Вы, вероятно, слышали: став чиновником Ратуши, можно получать щедрое жалованье и льготы, а продвижение по службе зависит не от крови и происхождения — иными словами, достаточно обладать способностями, и даже простолюдин может претендовать на такие должности, как глава департамента или премьер-министр при королевском дворе!»
В толпе немедленно поднялось шёпотное волнение — простолюдинам и не снились такие высоты, да и мелким дворянам прежде не осмеливались даже помыслить об этом. Бэров, бывший лишь подручным казначея, ныне стал одной из самых влиятельных фигур при Вашем Величестве — в старой столице это уже не секрет. А представив, что есть шанс стать королевским министром, люди посмотрели совсем иначе.
«Но не каждый сможет попасть в Ратушу — для этого нужно пройти экзамен.» Роланд произнёс это неторопливо.
Гул обсуждений стал громче.
«Ваше Величество... позвольте спросить, из чего состоит экзамен?» — осмелился спросить кто-то.
«Тест на надёжность — это тоже то, что Ратуша Беззимья обязана проверять», — объяснил он с улыбкой. — Не обязательно ответить на всё правильно, чтобы пройти, но нужно достичь хотя бы минимального порога. А что именно будет в тесте, вам сообщат непосредственно перед экзаменом.»
На деле этот тест был модификацией «Десяти вопросов о верности», составленных Скроллом, с добавлением вопросов об отношении к работе и ожиданиях от неё. Он предназначался главным образом для того, чтобы обеспечить чистоту рядов. Почему его не назвали «тестом на верность»? Потому что боялись отпугнуть тех, кто слишком много думает. В эту эпоху неверность — безусловно, тяжкое преступление, и трактовать его можно как широко, так и узко. Считается ли оскорблением королевской семьи ругать их в мыслях? А если за пивом строили предположения о короле? Ведь простой народ за закрытыми дверями жалуется не меньше, не говоря уже о знати. Согласно закону, всё это — деяния неверности. Услышав о такой проверке, большинство, несомненно, предпочло бы держаться подальше.
Разумеется, когда масштабы деятельности вырастут, Найтингейл не сможет проверять каждого лично, но по крайней мере на начальном этапе Роланд хотел бы максимально обеспечить надёжность системы — ведь если эти люди смогут адаптироваться к новой административной системе, девять из десяти станут костяком будущего.
«Кроме того, выбрав Ратушу, вы будете вынуждены отказаться от прежних занятий», — продолжил он. — Проще говоря, чиновник Ратуши не имеет права на какую-либо коммерческую выгоду с любым торговцем, в противном случае это будет расцениваться как тяжкое преступление. Надеюсь, вы отнесётесь к этому серьёзно.»
Эти слова прозвучали как ведро ледяной воды — в зале воцарилась тишина.
В отличие от Пограничного города, где многие начали с нуля, в старой столице почти у каждого были свои дела и заработки. Бросить всё накопленное и целиком посвятить себя новому делу — это, несомненно, дилемма.
Однако для внедрения концепции профессионализации это был неизбежный шаг — даже если некоторые передадут свои дела дальним родственникам или наймут управляющих, на виду это должно сохраняться. Роланд прекрасно понимал: в четырёх королевствах нет настоящих «чиновников». Все так называемые министры — это доверенные дворяне короля; служить Его Величеству и решать его проблемы — это честь, а не долг. Когда честь утрачена или наступает кризис, они в первую очередь думают о собственной выгоде.
Профессионализация же привязывала человека к должности — нечто вроде принципа «стоит страж, стоит и башня». Отсутствие пути отступления как раз и создавало единство интересов: только когда королевство процветает, они получают больше.
Ещё один момент: разделение торговли и политики в определённой мере позволяло избежать нелепой ситуации, когда кто-то одновременно является и игроком, и судьёй.
«И последнее: независимо от должности, имя каждого официального чиновника Ратуши будет занесено в мой реестр», — заметив мрачное настроение, он подбросил заранее приготовленную сладкую приманку. — Ваше содержание и должность будут действовать не в одном городе. На любой территории, подчинённой мне, ваши полномочия будут признаны.»
Именно это и было главным козырем профессионального чиновничества — штат.
Значение попадания в систему не нуждается в пояснениях. Это не просто признание, но и самая надёжная гарантия. Люди в зале, возможно, не сразу осознают все преимущества, но со временем они непременно почувствуют вкус государственного обеспечения.
Поскольку старая столица уже прошла через несколько чисток, дворянский слой был практически уничтожен, и наведение порядка здесь оказалось куда проще, чем в предыдущих городах. Многие по-прежнему сомневались, но ни один не выступил публично против. В духе «попробуем и посмотрим» после завершения общего собрания у пункта записи быстро выстроилась очередь.
Роланд вернулся в кабинет и собирался позвать Тассу, Йоко и других старых товарищей для отдельного разговора, когда один из стражников поспешно вошёл внутрь.
«Ваше Величество! У стражи, несущей службу на Севере, был курьер. Они обнаружили войска Рассвета к западу от Гермеса.»
……