Вернувшись в замок, Роланд всё ещё был полон чувств. Говорят, от счастья плачут, но в рыданиях героини он уловил не только радость — будто за ней скрывались долгие годы подавленных обид, боли и упрёков, которым наконец нашёлся выход.
Иными словами, твёрдость, которую она демонстрировала, вовсе не означала безразличия к страданиям — она просто держала все негативные эмоции в глубине души. Но это вполне естественная реакция: до той судьбоносной перемены героиня была всего лишь девушкой, недавно вышедшей из детства. Не сломаться под напором этих испытаний и сохранить надежду — это уже само по себе исключительная редкость.
Результат лечения оказался более чем успешным: восстановленные ступни практически не отличались от обычных. Хотя из-за слишком длительного отсутствия ходьбы даже согнуть пальцы на ногах было непросто, сама способность чувствовать эти части тела означала, что нервы вновь соединились с позвоночником. После курса восстановительных упражнений свобода движений неизбежно вернётся.
Это лечение также позволило Роланду окончательно подтвердить способность Сломанного Клинка — повышение «критической точки» ведьм.
У каждой ведьмы предел её способности имеет свой потолок. Возьмём Колибри: объём объекта, подвергаемого облегчению, длительность эффекта и степень самого облегчения — всё это ограничено. Стоит превысить хотя бы один параметр, и требуемая магическая сила начнёт стремительно расти, подобно экспоненциальной кривой, а слишком сильное превышение делает применение невозможным. Например, она не способна облегчить гору до веса пера, равно как и поддерживать эффект облегчения бесконечно — вероятно, потому что требуемая магическая сила в таком случае исчисляется астрономическими числами.
Нанава — та же история: воссоздание утраченных конечностей, по всей видимости, далеко выходит за рамки её критической точки. Поэтому, хотя она и способна вернуть пальцы, оторванные взрывом, восстановить полноценные конечности ей не под силу — даже при поддержке Ливза.
Сломанный Клинок же расширяет границу этого предела, превращая то, что раньше было абсолютно невозможным, в нечто трудновыполнимое; а ранее избыточно затратные приёмы становятся применимыми многократно.
Он вытащил из ящика стопку отчётов и разложил перед собой — это были записи Венди о тестировании Сломанного Клинка при сочетании её способностей с другими ведьмами.
Из отчётов было видно, что способности большинства ведьм были ощутимо усилены. Экспоненциальный рост затрат при превышении предела, конечно, впечатляет, но если рассматривать обратную сторону, то выигрыш от усиления тоже весьма значителен. Например, «Рассвет-1», зачарованный Мистери Мун, держался уже не пять дней, а целых две недели — а до тех пор, пока Город Беззимья не обретёт возможности для массовой генерации электроэнергии, это улучшение трудно переоценить. Фабрик строится всё больше, и электроэнергия для освещения постепенно становится узким местом в производстве.
Ещё пример — способность Свечи: фиксация состояния при усилении Сломанного Клинка действует значительно дольше, что благотворно влияет и на срок службы станков, и на качество обработки. Без её способности, при таком наплыве новичков, загнанных на фабрику один за другим, неудивительно было бы терять по десять-двенадцать расточных долот или два-три станка ежедневно.
Помимо этого, от способности Сломанного Клинка выигрывали и другие ведьмы, трудящиеся на линии производства: Сорайя, Агата, Люсия, Белая Бумага и другие. Индустриальный уровень Города Беззимья поднимался слишком стремительно, многие сопутствующие системы и кадры не успевали за ростом, и только благодаря ведьмам всё не обрушилось. Без них при столь грубых и примитивных методах производства остановки раз в два дня и взрывы раз в три дня едва ли стали бы чем-то удивительным. Теперь же, с появлением Сломанного Клинка, этот участок стал ещё надёжнее.
Роланд записал свои выводы в конец отчёта. Можно с уверенностью предсказать, что впредь Сломанный Клинок станет одной из самых загруженных ведьм в Городе Беззимья.
Ко второй половине дня в его кабинет вошёл личный стражник Шон.
«Ваше Величество, глава химического отдела лорд Кэймо просит вас явиться в лабораторию номер четыре. Говорит, то, что вы поручили, уже обретает форму.»
«О?» — Роланд оживился. — «Составьте расписание, я выезжаю немедленно.»
«Есть, Ваше Величество.»
В сопровождении отряда стражников Роланд прибыл в лабораторию номер четыре.
С появлением кислотного завода и нитратного предприятия бывшие скромные хибарки, совмещавшие в себе лабораторию и производство, превратились в полноценное исследовательское учреждение Города Беззимья. Эти здания, расположенные вдоль Красноводной реки, не только были обнесены стеной и караулом, но и получили тыловое обеспечение; здания заново отделали, стены окрасили в кремово-белый цвет, придав им представительный и торжественный вид.
Кэймо Стрир не встречал его у ворот — на пороге одиноко стоял лишь его заместитель Чемис с выражением некоторого смущения на лице. Роланд давно знал нрав этого главного алхимика, махнул рукой и без церемоний шагнул внутрь.
Кэймо стоял у длинного стола, сосредоточенно вперившись в жидкость, которая медленно стекала по конденсатору в стакан — она была прозрачна, как янтарь, и вблизи от неё исходил знакомый и родной аромат. Вокруг были расставлены ещё несколько стаканов с жидкостью, оттенки которой менялись от светлого к тёмному — похоже, каждая отличалась от остальных.
Роланд невольно сделал глубокий вдох.
Он уже давно не чувствовал аромата бензина.
Конечно, называть этот грубый продукт бензином было бы некорректно — он весьма отличался от топлива, широко использовавшегося в его прежнем мире, хотя запах был одинаковым. Чтобы превратить его в стабильный энергоноситель, потребуется ещё немало времени.
— Ваше Величество, — только сейчас первый алхимик заметил его и, приложив руку к груди, поклонился. — Вы были абсолютно правы: чёрная вода с Крайнего Юга действительно состоит из нескольких жидкостей. Я провёл несколько опытов по методике из «Средней химии» и обнаружил, что дистилляцией их можно разделить друг от друга. Однако… — он указал на стаканы на столе, — если проводить разделение дальше, их состав оказывается почти одинаковым.
— Почти одинаковым — значит правильно, — Роланд не придал этому значения. Все эти вещества принадлежали к углеводородам, и если бы Люсия взялась их разлагать, в итоге всё выглядело бы одинаково. — Есть ли ещё какие-нибудь наблюдения?
— Все они горят, и чем выше слой, из которого была получена жидкость, тем бурнее горение. Например, вот эта… — он поднял янтарный стакан и слегка покрутил его. — При воспламенении получается почти как взрыв! Ваше Величество, вы намереваетесь использовать её для создания более мощного пороха?
Глядя на восторженного старого алхимика, Роланд едва сдержал улыбку. Стоило Кэймо увидеть что-то горящее, как он тут же думал о взрывчатке — это говорило о том, что в нём уже зрели задатки настоящего химика.
На самом деле чёрная вода была как раз тем образцом, который привезли с Бескрайнего мыса.
С самого начала он подозревал, что неугасающие подземные пожары вызваны выбросами нефтяных фонтанов. Нефть — понятие обширное, и как «кровь» промышленности, определившая исход великих войн, она была ему хорошо знакома. Разница между нефтью, добываемой на Восточном материке, и нефтью Западного материка была куда значительнее, чем различия в цвете кожи — их можно было бы считать совершенно разными жидкостями. Цвета варьировались от золотистого и тёмно-зелёного до чёрного, буро-красного и даже прозрачного — настоящая палитра. Одни текли легко, как вода, другие были невообразимо вязкими; одни невозможно было поджечь напрямую, другие вспыхивали с лёгкостью…
По составу всё, что представляло собой углеводороды — соединения водорода и углерода, — после смешивания попадало под определение «нефть».
Так что отнесение чёрной воды к нефти не было чем-то удивительным.
Иными словами, даже если она не была похожа ни на один сорт нефти из его прежнего мира — не имело значения. Главное, чтобы из неё можно было выделить горючую маслянистую фракцию. Ведь даже в мире, который он покинул, учёные так до конца и не разобрались в происхождении нефти и не определили все её разновидности. В детстве он слышал, что через пятьдесят лет запасы иссякнут, но потом выяснил, что ежегодно открываемые новые месторождения росли быстрее, чем расход, а все запасы вместе взятые многократно превышали то, что допускала гипотеза биогенного происхождения.