Но теперь он должен был заботиться о воспитании этого новорождённого.
Когда Роланд, зевая, поднялся с кровати, лестница для падения всё ещё стояла в стороне, а за шторами уже было светло.
Он ведь был одет во время падения, а сейчас на нём осталась лишь пара белья — и это из-за инерции подсознания? Похоже, после выхода из сновидения подсознание продолжает действовать какое-то время, вплоть до нормального засыпания, чтобы каждый вход в мир сновидений совпадал с моментом пробуждения... Это уже чрезмерный формализм!
Он решил назначить следующий выход на полночь — посмотреть, получится ли устранить этот бессознательный период, напоминающий сомнамбулизм.
К тому же проявились последствия недосыпа — Роланд совсем не был похож на человека, только что проснувшегося. Глаза жгло, во лбу пульсировало, и он постоянно не мог сдержать зевоты — с учётом времени в том мире он не смыкал глаз уже больше двадцати часов.
Возможно, стоит вздремнуть днём.
Натянув футболку, он вышел в гостиную и снова увидел тот маленький силуэт.
— Почему ты так рано встала сегодня? — Джеро выглядела удивлённой. — Я ещё не начала готовить завтрак... Подожди меня в гостиной, сейчас вернусь.
Было видно, что она тоже недавно встала — её белоснежные длинные волосы, ещё не приведённые в порядок, растрёпанными прядями лежали на плечах, а несколько прядей торчали вверх, совершенно не похоже на её обычный опрятный вид. На ней всё та же бледно-голубая платье и белые чулки. Если он не ошибается, девчонка уже третий день ходит в одной и той же одежде — судя по её чистой и аккуратной комнате, дело точно не в лени или нечистоплотности, просто одежды для замены слишком мало.
Неожиданно Роланд ощутил, как его сердце сжалось от тоски.
Не только за неё, но и за себя самого.
Вспомнив о тех трёхсот... нет, двухстах пятидесяти с небольшим юанях в кошельке, он не мог поверить. Один — главная причина появления сновидений, другой — создатель мира сновидений, и вот двое, которых можно назвать творцами этого мира, докатились до такого — одним словом «жалко» тут не обойтись.
Так продолжаться не могло — будь то покупка книг или исследование этого мира, деньги были необходимы. Он должен был найти способ стабильно зарабатывать, иначе двухсот с лишним юаней, за вычетом еды и коммунальных платежей, не хватит даже на такси.
Пока Роланд размышлял, как заработать, Джеро уже была в движении.
Она быстро разожгла плиту, поставила сковороду, налила масла, одной рукой разбила яйцо и вылила стекающую жидкость в раскалённую сковороду. Хотя силы для переворачивания сковороды у неё ещё не хватало, маленькая лопатка в её руке мастерски вертела содержимое — результат не уступал сотрясению тяжёлой чугунной сковородой.
Со шкворчанием горячего масла аромат жареного яйца стремительно наполнил гостиную.
Из-за ограниченного бюджета разнообразие завтраков было невелико — на столе снова оказались два жареных пончика и яичница, причём себе Джеро взяла на один пончик меньше.
— Пончики вчерашние? — Роланд откусил кусок и обнаружил, что они уже не так хрустят.
— Конечно, — Джеро буркнула. — Последняя партия вечером, когда лоток закрывается, стоит очень дёшево. Иногда хозяин отдаёт мне оставшиеся шарики теста, и я могу сделать из них несколько пончиков сама.
Он удивился: — Дома ты тоже так делала?
— Примерно так, — девчонка покачала головой и не стала распространяться, словно не желая вспоминать о семье. Закончив завтрак, она быстро привела себя в порядок, повесила рюкзак на плечо и подошла к двери. — Старое правило, дядя: на обед я не вернусь, а посуду мой сам.
— Ладно, иди. Будь осторожна по дороге. — Роланд кивнул.
Джеро на мгновение замерла, а потом тихо кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.
Что ж, теперь пора было наконец подсчитать свои сбережения.
Роланд вернулся в спальню и тщательно прошерстил прикроватную тумбочку и шкаф, выложив все свои ценности.
Прежде всего — кошелёк. Помимо двухсот с небольшим юаней, там лежали только удостоверение личности и банковская карта — жалче некуда. Просроченные лотерейные билеты он без колебаний выбросил в мусорное ведро — даже если бы они оказались выигрышными, срок давности давно истёк, а он и вовсе не верил, чтобы событие с крошечной вероятностью могло случиться именно с ним.