Когда тьма рассеялась, Мейн обнаружил себя стоящим на пустой площади.
Всё вокруг казалось до боли знакомым… невысокие жилища, ещё достраиваемый монастырь и свеженький каменный храм. Земля под ногами была сухой и твёрдой, без единого следа снега, солнце мерцало между облаками, а тёплый лёгкий ветерок то и дело трогал щёки — ничего не напоминало о месяцах демонов.
Подождите — он вдруг понял: неужели это Старый Святой город, когда он только стал служителем Церкви? Именно на этой площади Оберлейн проводил обряд крещения.
— Оказывается, самым запоминающимся местом для вас стало именно это, — за спиной неожиданно раздался голос Джеро. — И правда неплохое местечко.
Чистая!
Разорванные на мгновение воспоминания мгновенно сомкнулись, и он почувствовал, как гнев рванулся из глубины. Он резко развернулся, впился взглядом в собеседницу и процедил каждое слово: — Джеро, ты сошла с ума?!
Она посмела применить против него свою способность!
И почему же Божественный камень воздаяния, который он носил при себе, не сработал?!
— Я прекрасно знаю, что делаю, — Джеро улыбнулась. — А вот вы… боюсь, всё ещё в неведении. Не переживайте, здесь — мир сознания, времени хватит с избытком, я всё спокойно объясню.
Душевное поле боя — Мейн был знаком с этой способностью. В мире поглощённых сражаются исключительно сознанием: победитель получает всё, проигравший теряет всё. Это чрезвычайно редкая способность призывающего типа, и без Божественного камня воздаяния от неё практически невозможно укрыться. Но… чёрт возьми, он же носил при себе Божественный камень!
Он сунул руку во внутренний карман и вытащил голубоватый кристалл. На солнечном свету его многогранные грани отливали ярким лазурным сиянием — казалось, всё было в полном порядке.
— Почему? — Мейн стиснул зубы.
— Вы про Божественный камень? — Джеро улыбнулась ещё шире. — Всё очень просто: вибрация его сферы была сглажена. Разумеется, для смертного это невозможно заметить.
Вибрация сглажена?! Папа невольно расширил глаза. Устранить подавляющий магию эффект Божественного камня воздаяния в Святом городе мог только один человек — Чистая Изабелла.
Это… откровенная измена!
Эти проклятые шлюхи! Мейн почувствовал, как на лбу вздулись вены, а руки затряслись от бешеного гнева. Он давно знал, что на эти орудия полагаться нельзя, — следовало сразу обратить их всех в Армию Судей при коронации! С трудом сдерживая ярость, он процедил: — Когда это произошло?
— Откуда мне знать, когда именно она действовала? Вы же заперли меня в темнице и основательно проучили, — Джеро пожала плечами. — Я просто попросила её об этом, и только.
— Хорошо сказано — «попросила»! Если бы не давнишний заговор, неужели она бы так легко совершила этот богопротивный поступок! — Нет, подожди. Его мысли вдруг оборвались. — Даже вдвоём они не смогли бы этого сделать… После того как он занял престол Папы, он поселился в спальне, некогда принадлежавшей Его Святейшеству Оберлейну. Там были не только всевозможные ловушки, но и несколько судейских воинов, постоянно несших службу. Не говоря уже о нескольких высших Божественных камнях, стоявших у изголовья, — он пользовался ими каждый день, а за ним постоянно следовала стража. Как же она могла найти возможность?
Дойдя до крайности ярости, Мейн вдруг остыл. — Чего ты добиваешься на самом деле? Просто чтобы отомстить за мои наказания? Даже если ты убьёшь меня, вся пещера под подъёмной корзиной находится в зоне действия Божественных камней — куда ты денешься? Как только ступишь на землю, Армия Судей, выжидавшая всё это время, сразу же распознает подвох и арестует тебя. Не обольщайся, что сможешь скрыться от Тайной канцелярии. Когда они приступят к допросу с пытками, ты поймёшь, что порка несколько дней назад покажется тебе лишь щекоткой пёрышком.
«Я и не собираюсь бежать,» — Джеро покачала головой. — Я хочу сместить вас и занять вашу должность Папы.
«…» Мейн замер. Он предполагал всевозможные варианты, но такого ответа даже не ожидал. — Чистая станет Папой? Это безумие! Меня короновали в соборе перед лицом многочисленных верующих! Ты думаешь, что, убив меня, они признают твою власть?
«Мне не нужно появляться перед толпой — достаточно быть посредником Папы,» — Джеро ответила небрежно. — Посмотрите, Его Святейшество Оберлейн тоже проводил большую часть времени в Тайном святилище, а на редкие выходы надевал маску. В таком случае кто заметит, что Папа сменился?
«Ты не сможешь продержаться так долго! Разве ты не слышала, что я сказал? Как только лифтовая корзина опустится и они увидят, что меня нет, тебя тут же возьмут под стражу!» — Мейн зарычал. — Ещё не поздно — выпусти меня, и я буду делать вид, что ничего не произошло!
«Когда битва душ начинается, остановить её невозможно,» — Джеро усмехнулась. — И к тому же, они не станут меня арестовывать. Вы с самого начала были неправы.
Не станут её арестовывать... что это значит? Папа нахмурился и впился взглядом в Чистую, пытаясь прочесть что-то в её глазах, но в тех, сверкавших лишь пленительным сиянием, не было ни тени страха или замешательства. Она не отводила взгляда и тихо смотрела на него, словно констатируя нечто совершенно обыденное.
В голове Мейна вдруг мелькнула мысль, подобная вспышке молнии!
Даже капитуляция была бы мудрым выбором.
Прости, дитя.
Он открыл рот, но почувствовал, как горло стиснула чья-то огромная рука, и не мог почти издать звука. Сердце тонуло, словно он проваливался в ледяную пропасть. Лишь спустя долгое время он с трудом выдавил: «Неужели всё это — Оберлейн...»
«Видимо, вы наконец поняли,» — Джеро приподняла брови. — Его Святейшество Папа отдал приказ: все стражники и воины-судьи Тайного святилища никогда не покинут подземелья и будут повиноваться исключительно Папе. Вы приняли жезл в наземном храме, но так и не стали повелителем Тайного святилища.» Она тихо рассмеялась. — Подумайте: мы находимся прямо над сводом пещеры, под нашими ногами — сердце церковной власти, а это единственное место, где можно укрыться от всех наземных стражников и одновременно не подвергаться воздействию Божественных камней воздаяния. Неужели вы не находите это идеальной сценой?
Чистая убрала улыбку, и блеск в её глазах вспыхнул словно пламя: — Это и есть то поле боя, которое приготовил для нас Его Святейшество. Когда битва душ завершится, та, кто выживет, станет подлинным владыкой Церкви.
Оказывается, вот оно что! Мейн ощутил, как пересохло горло. Проклятый старик — потому что он считал, что похитил власть, изначально принадлежавшую ведьмам, он решил таким образом искупить свои грехи? Это просто смешно!
В её глазах отчётливо пылала амбиция — эмоция, которую было почти невозможно увидеть у Чистых. С самого рождения их воспитывали как орудия, призванные быть безоговорочно преданными высшим церковным кругам. Если бы не поглощение тех дерзких личностей... Нет, чёрт возьми! Мейн внезапно вспомнил слова, которые Его Святейшество сказал ему перед походом на королевство Вольфсхарт.
«Я направлю двух Чистых в качестве твоей подмоги — никому не удастся ускользнуть от их охоты.»
Неужели он никогда не задумывался о том, какое воздействие извлечение памяти Волчьего Короля и Королевы Бишуй окажет на саму Джеро?
Вспомнив выражение облегчения на лице Оберлейна в тот последний момент, он наконец осознал значение слов, сказанных умирающим. Мейн стиснул зубы в ярости — как мог старик не учесть этого! Он давно уже готовил всё для того, чтобы вернуть амбиции в сердца Чистых.
Вот тот результат, которого ты желал, Его Святейшество Папа?!
(Продолжение следует.)