Тилли видела, что Первый полёт тоже заметил приближение противника — машины номер один и три разом разошлись в разные стороны, словно намереваясь атаковать Вторую группу с флангов.
Построение Второй группы тоже уже не было столь безупречным, как вначале, но целью по-прежнему оставался ближайший номер один.
Это мгновенно поставило его в невыгодное положение — один против троих.
С помощью магического глаза она отчётливо различала напряжение на лице пилота.
При почти лобовом столкновении можно было обменяться один на один — стоило лишь удерживать прицел на одной машине. Но волнение пилота сказалось на его действиях: продержав прицел всего две-три секунды, он нажал на левую педаль и уклонился. Расстояние между ними по-прежнему составляло более пятисот метров, и Вторая группа без труда подстроилась под изменение курса, перейдя от встречного боя к преследованию.
Чтобы хотя бы сбросить преследователей, номер один стал выполнять всевозможные манёвры — именно то, о чём Тилли говорила в начале: пилот продемонстрировал всё, чему был обучен за жизнь. Освоить требования каждого манёвра за столь короткий срок — один месяц — можно было лишь благодаря упорным тренировкам.
Однако и курсанты Первой армии не остались внакладе — их не смогли сбросить ни одно за другим следующие пикирования и крутые развороты, и они размеренно держались в хвосту у противника. К тому же, пользуясь численным превосходством, им не нужно было всё время держать нос самолёта на цели, тогда как пилот номера один был вынужден одновременно следить за тремя машинами. Множество манёвров существенно снизили высоту и скорость номера один, и, поняв, что сбросить преследование невозможно, пилот стиснул зубы, развернулся и полетел навстречу всё ещё приближавшемуся номеру три.
В тот же момент Вторая группа получила идеальную возможность для удара: номер шесть, удерживавший высоту, перешёл в пикирование и с нависания ринулся к хвосту номера один — к семи часам.
Стрелок заметил атаку, а пилот предпринял все возможное, чтобы избежать удара, однако самолёт уже не мог вырваться из-под этого «рассеивания».
Десять секунд пролетели мгновенно.
Тилли удовлетворённо кивнула: «Эскадрилья номер один — красный флаг!»
И лишь теперь подоспел номер три.
Перед ними был набирающий высоту номер шесть и ещё два самолёта — номера четыре и пять — в хорошем боевом положении.
Обстановка казалась безнадёжно невыгодной.
По крайней мере, так было бы, если бы не учитывать номер два, всё это время удерживавший высоту.
Она перевела взгляд в небо над академией.
— Я их вижу! — Финкель высунул полкорпуса из кресла, упираясь руками в фюзеляж. — Подождите, номер один, похоже, уже сбит!
— Ты уверен?
— На поле номер один уже красный, но они ещё не вышли из боя!
«Они просто ещё этого не заметили,» — Гуд нахмурился. Товарищ продержался куда короче, чем тот рассчитывал. — «А как тройка?»
«Если я не ошибаюсь, та чёрная точка, что несётся с горизонта, и есть она!» — Финкель взревел. — «Приятель, они сейчас в полном хаосе — самое время вступить в бой!»
«Подожди ещё… посмотри за спину — видишь солнце?»
Он обернулся и тут же втянул голову, зажмурившись от ослепительного блеска. — «Хей, не зря я тебя выбрал пилотом — солнце светит прямо в лицо, глаза не открыть!»
Да это ты проиграл в «камень-ножницы-бумагу», — Гуд с покорной усмешкой покачал головой и крепко нажал на штурвал. — «Раз так — полетели!»
«Е-е-е-ёх!» — Финкель пронзительно вскрикнул.
Рёв звёздного двигателя на мгновение заглушил шум ветра. Под напором стремительных воздушных потоков казалось, что весь фюзеляж дрожит. Подобное ощущение падения навстречу ветру всегда зажигало в Гуде кипучую страсть.
Он был рыцарем, несущимся в атаку!
А его дорогой была вся небесная высь!
Товарищ на тройке сосредоточился на самой медленной машине второй группы, в то время как две другие начали вытеснять тройку. Лишь когда те вырвались из золотисто-сияющего солнечного света и обрушились на преследуемого с грохотом грома, противник заметил нового соперника по визгу рассекаемого ветра. Гуд заметил: если бы эти два самолёта не отвлеклись на его товарища и сделали приоритетной целью сбитие тройки, они, вероятно, уже добились бы успеха. Именно эта нерешительность и колебания между целями дали ему идеальное окно для стрельбы.
Когда пара наконец осознала угрозу, было уже поздно. Быстро промчавшись над четвёркой, Гуд без малейшего колебания переключил цель на машину с номером пять. Ещё в пикировании он прочно захватил предыдущую цель — пусть это и было своего рода уловкой, не означавшей, что он действительно мог бы сбить четвёрку на таком расстоянии, но таковы были правила, установленные старшей принцессой. Он верил, что Ваше Высочество видело всё.
Товарищ мог быть вынужден покинуть учения в любой момент — нужно было действовать быстрее.
Четыре биплана скрестились в воздушной схватке, и ситуация мгновенно накалилась. Особенно это касалось пятёрки — Гуд мог разглядеть даже звериное выражение лица вражеского стрелка. Хотя его машина утратила преимущества скрытности, в скорости он по-прежнему превосходил соперника. После нескольких маневров Гуд наконец выдержал прицел достаточно долго. Как только он решил, что хватит, Финкель с заднего сиденья уже объявил результат.
«Флаг у пятёрки покраснел!»
Почти одновременно тройка также выбыла из игры.
На аэродроме зелёные флаги поднимали лишь шестёрка и они сами.
Похоже, двухмашинное давление второй группы слишком сильно прижало товарища, и тройка так и не смогла набрать достаточно времени для прицельной стрельбы. Получив передышку, шестёрка быстро оказалась позади них обоих.