Роланд оставался рядом до примерно четверти ночи, прежде чем Гарсия наконец заснула.
За эту ночь Гарсия произнесла больше слов, чем за всё время с момента их знакомства... хотя скорее это было не разговором, а монологом одной Гарсии. Бо́льшая часть рассказа касалась того, как она ушла из Трёхлистного клана в порыве обиды и как встретила своего учителя Лань.
Всё, что мог делать Роланд, — время от времени доливать ей молоко и быть тихим слушателем.
Однако он заметил, что чувство справедливости и жертвенности, которым Гарсия следовала, в значительной мере было привито Лань — включая призывы всеми силами оберегать этот мир и никогда не сдаваться. Несмотря на строгость наставлений, Гарсия по-прежнему считала своего учителя опорой и целью.
Если отбросить личные переживания, то, судя по всему, Лань испытывала определённую привязанность к Миру Грёз.
Другое дело — сможет ли сработать тот метод, о котором она говорила.
В «0825» было всего две спальни, одна из которых принадлежала Джеро. Роланд взвесил риски, связанные с тем, чтобы шарить в вещах Гарсии в поисках ключа, и в итоге решил уложить её в кровать в главной спальне, а самому спать в гостиной. Так она могла нормально отдохнуть, и при этом не возникало бы лишних недоразумений.
По стандартам галгэймов это был самый безопасный вариант... наверное.
Конечно, он не собирался на самом деле ночевать на диване — с той стороны уже давно царил сон.
Уложив Гарсию, Роланд через окно спальни посмотрел на город, окутанный ночным мраком — так выглядел город Мечты в четыре часа утра: огни в центре по-прежнему сияли ярче любой звезды. Он казался невозмутимо спокойным, но, как и мир напротив, был полон скрытых опасностей — «Красная Луна», олицетворяющая эрозию, уже обнажила своё жуткое лико. Единственная разница: одна висела высоко в небесах, а другая — глубоко под землёй.
Роланд задёрнул шторы и вышел из Мира Грёз.
После привычного головокружения он медленно открыл глаза, но первое, что он увидел, был не потолок, а пара глаз, мерцающих, словно звёзды.
Мгновение они смотрели друг на друга, затем Роланд услышал короткий вскрик, и фигура над ним тут же растворилась, словно и не было вовсе.
— К-кхм... я просто хотела проверить, не проснулся ли ты — ты ведь так долго спал, немного забеспокоилась... — Найтингейл появилась у письменного стола. — К тому же зачем ты просыпаешься так внезапно, ты меня до смерти напугал!
Роланд на мгновение лишился дара речи — что значит «просыпаешься слишком внезапно», неужели он мог бы заранее предупредить?
— В общем, главное, что ты в порядке. Я тоже собираюсь идти спать. — Она нарочито зевнула. — Кстати, Анна приходила к тебе в десять, но раз ты ещё не проснулся, ушла обратно. Попросила передать тебе, чтобы ты не перенапрягался.
— Подожди, который сейчас час?
— Ненадолго перевалило за полночь. — Найтингейл подошла к двери кабинета. — Ну что ж... спокойной ночи.
Дверь закрылась, и Роланд ощутил, как на него обрушилась волна усталости. Вход в Мир Грёз мог выглядеть как сон, но это не замедляло расходование сил, а учитывая разницу в течении времени между двумя мирами, он, по сути, не отдыхал уже около двух дней.
Роланд потянулся, поднялся с кресла и уже собирался наконец поспать, когда периферийным зрением уловил что-то странное.
Роланд взглянул на верхний край панорамного окна и едва не вскрикнул от ужаса!
Два бледных лица свисали сверху окна, прижатых к стеклу, — настолько близко, что черты искажались. Четыре тёмных, пустых глазницы уставились в комнату — жутче не придумаешь!
Если бы не слегка знакомые брови, он бы на месте рванул к выходу.