Фарине приснился сон.
Свист плети, ругань врагов и жгучая боль — всё это постепенно отступало от неё.
Вокруг оставалась лишь белизна, а гладкий пол отражал её силуэт, словно зеркало.
Эт мир, казалось, не имел границ — единственным ориентиром была высокая каменная врата вдали. Из-за них доносилась неясная мелодия, священная и чарующая.
Вот что, наверное, видят люди перед смертью, подумала она.
Пройдя оставшееся расстояние, она достигнет места вечного покоя.
Фарина ощущала горечь — так и не смогла заколоть предателя собственноручно, так и не отомстила за всех, кто пошёл за ней до конца.
Одновременно её грызло чувство вины: то, о чём её просил Ток Тал, в итоге прахом пошло… Она и впрямь оказалась не из тех, кто способен тянуть всё на себе, — пожалуй, даже не дотянув до звания настоящего руководителя.
Её талант был лишь так себе.
Единственное, что приносило некое утешение, — она так и не произнесла ни единой просьбы о пощаде.
Особенно когда раскалённая железная игла впивалась в кончик пальца, она была уверена, что вот-вот окончательно сломается. Теперь, вспоминая об этом, ей казалось почти невозможным, что она продержалась до самого конца.
Иначе ей и вовсе не удалось бы взглянуть в глаза товарищам, ушедшим раньше неё.
Однако все эти чувства продержались недолго и рассеялись, словно пылинки на ветру.
Ведь она вот-вот погрузится в вечный сон.
Как ни думай — ничего уже не изменишь, разве нет?
Фарина шаг за шагом приближалась к каменным вратам.
Согласно легенде, за ними не существовало ни боли, ни печали, время застывало, и всё сущее навеки оставалось в самый свой лучший миг — как опора мира богов.
Это, казалось бы, должно было радовать, но почему-то она не чувствовала радости.
Почему так?..
«Фарина...»
В её замешательстве рядом раздался приглушённый голос.
Она вспомнила.
Это был голос Кяо —
Он не участвовал в нападении и не мог быть захвачен Лоренцо, так что это лишь галлюцинация.
И всё же Фарина неожиданно почувствовала, как душа её отлегла.
Так вот как дело обстояло, подумала она.
Она просто не хотела идти в одиночку по этой последней дороге.
Даже если бремя, возложенное на неё, несравнимо превосходило её способности, даже если кто-то лишь свалил его на неё — ей хотелось чувствовать, что она кому-то нужна.
Она больше не хотела идти дальше одна.
«Не уходи, пожалуйста, побыди со мной?»
«Буду...» — обрывками ответил голос. — «Куда бы ты ни пошла, я буду рядом... даже если придётся умереть!»
Этого... достаточно.
Пусть даже это лишь галлюцинация.
Ей вновь представилось то зимнее утро много лет назад, когда она в одиночку карабкалась на Гермес. Запинаясь в метели, уже готовая рухнуть на снег, она увидела перед собой остановившуюся карету...
Фарина вступила на ступени каменных ворот и протянула руку, чтобы отодвинуть створку.
«Спасибо тебе.»