«...Ён-а.»
Намгун Ён вынырнул из полудрёмы, когда голос коснулся его слуха.
Показалось?
Но он не мог это так оставить.
Намгун Ён тут же поднялся и подошёл к постели отца.
Боясь потревожить отца, Намгун Ён сперва вгляделся в него, прежде чем откликнуться.
Приоткрытые глаза.
«Г-глава клана.»
Намгун Ён сжал руку отца и бодро отозвался.
«Тебе что-нибудь нужно? Принести воды?»
Угасающий глава клана Намгун, Намгун Чхон, покачал головой.
Вместо этого он лишь смотрел на Намгун Ёна глазами, полными раскаяния и жалости.
«...»
Намгун Ён ненавидел эти глаза.
Ненавидел и виноватый взгляд, и жалостливый.
Это казалось слишком эгоистичным. Это было оскорблением всех его стараний.
Хочешь быть мне опорой — просто улыбнись. Этого было бы достаточно.
«Ты не забросил тренировки?»
«...И только это тебя всегда заботит? В мире и без того столько всего интересного.»
«А что важнее успехов моего ребёнка?»
«...Понемногу продвигаюсь. Но до конца ещё далеко...»
«Ты справишься. Однажды ты встанешь на путь Владыки.»
Намгун Ён так и не смог понять, откуда у отца такая вера в него.
Я?
Тот самый бестолковый Намгун Ён?
Путь, который даже отец не смог пройти, — как я по нему пройду?
Словно прочитав всё по его лицу, Намгун Чхон сжал его руку крепче.
«Всё это время... прости меня.»
«Нет, отец. Ну что ты...»
«Главой клана по праву должен был стать мой второй брат. Это из-за моей никчёмности семья дошла до такого. Я...»
...Одни и те же слова, без конца повторяющиеся.
Укоры себе за то, что родил лишь одного сына,
раскаяние, что сам так и не достиг вершины,
проклятия себе за то, что слёг в постель, так и не успев как следует его обучить...
И признание вины за то, что стал для сына обузой.
...Хватит.
подумал про себя Намгун Ён.
Прошу, просто замолчи.
Наконец, не в силах сдержать рвущиеся наружу чувства, Намгун Ён прошептал:
«...Ты же всегда мне говорил. Что жить надо по-мужски — твёрдо и смело.»
«...»
«Вот я и стараюсь. И ты, Глава клана... стань прежним.»
Словно уловив его намерение, глаза Намгун Чхона широко распахнулись — и лишь тогда он кивнул.
«...Да, ты прав. Именно это я и говорил.»
«...»
«Слишком долго я пролежал в этой постели — и воля моя пошатнулась. Прости.»
Намгун Чхон вскоре снова уснул.
Намгун Ён какое-то время смотрел на отца, а затем тихо опустился на колени у постели... и пролил безмолвные слёзы.
Эта ноша невыносимо тяжела.
Груз того, что семью надо поднять на ноги.
Страх, что если он сломается сейчас, семье Намгун конец.
Наставления Чёрного Дракона слишком суровы и изнурительны.
Он боится тех, кто только и ждёт, чтобы наброситься на ослабевшую семью Намгун.
Растущие долги подтачивают опоры семьи Намгун.
Собственная бесталанность кажется совершенно безнадёжной.
Тук-тук.
В этот момент кто-то постучал в дверь.
Намгун Ён быстро вытер слёзы.
Наследнику семьи Намгун не пристало показывать слёзы.
Он открыл дверь — слуга семьи Намгун поклонился в пояс.
«Молодой господин, прибыли сопровождающие из охранного бюро.»
«...Из охранного бюро?»
«Да, они во что бы то ни стало требуют встречи с вами и не желают уходить...»
Намгун Ён инстинктивно напрягся.
Страх поднялся из глубин его сознания.
Что за новая беда?
Ещё одна напасть, грозящая безопасности семьи?
Быть может... новые долговые расписки?
Но что бы это ни было, взять всё на себя прямо сейчас мог только он один.
«Пусть войдут.»
Намгун Ён пошёл за слугой через двор.
По пути его взгляд зацепился за служанку.
Пока он шёл, в одном из углов ему бросилась в глаза выразительная сцена.
Служанка, которую, похоже, отругали, жалась к стене и плакала, а другая молча стояла рядом и мягко гладила её по спине.
Это утешающее прикосновение было таким тихим и бережным.
Отчего вдруг шевельнулась зависть?
Намгун Ён стряхнул накатившую слабость и снова зашагал.
Наконец он дошёл до конца зала.
Сопровождающий воин уже ждал.
Мечник лет сорока, не меньше, аккуратно одетый в белое одеяние, руки на поясе.
Осанка у него была совсем не заурядная.
Уже по одной стойке было видно, что в боевых искусствах он намного выше среднего.
Он сдержанно сложил руки в приветственном жесте и заговорил:
«Я — Лазурный Меч Ю Хон. Имею ли я честь видеть перед собой молодого господина Намгуна?»
Лазурный Меч, Ю Хон.
Знакомое имя.
Намгун Ён слышал о нём в толках цзянху.
Мирской ученик секты Удан, что зарабатывает на жизнь наёмным мечом и, говорят, весьма умел?
Ступень его, по слухам, — поздний второй разряд.
Человек, чьи таланты, казалось, впустую растрачивались на простое сопровождение грузов.
«...Да.»
«Прошу прощения за назойливость, но не покажете ли на миг вашу именную табличку?»
Даже явившись прямо в резиденцию семьи, он всё же перепроверял, кто перед ним.
Поведение, что могло показаться грубым, но лишь доказывало, насколько ценна вещь, которую он доставлял.
Намгун Ён молча достал табличку и показал её.
Ю Хон осмотрел её лишь раз, и только после этого извлёк из-за пазухи предмет, аккуратно завёрнутый в шёлк.
«Доставлено в целости. Что ж...»
Не сказав больше ни слова и не задерживаясь, он развернулся и тихо удалился.
В руках у Намгун Ёна остался предмет, завёрнутый в тонкий шёлк с особой эмблемой Сычуаньского клана Тан.
Стоило лишь взять его в руки, как чувствовалось: сквозь него струилась загадочная энергия.
Будто просачиваясь через шёлк прямо под кожу.
Слуга, оценив обстановку, молча отступил.
Намгун Ён осторожно развернул шёлк.
Внутри лежали корень причудливой формы и записка.
Намгун Ён не мог понять.
Что это и зачем прислано.
Поэтому он первым делом развернул записку.
Наследнику семьи Намгун.
Как один из тех, кто всегда вас поддерживал, дарю вам сокровище Сычуаньского клана Тан — Бессмертный корень, выводящий яд.
Это бесценная драгоценность.
Прошу хранить его в надёжном месте.
Если вы испытываете благодарность, я прошу лишь об одном.
Прошу, примите этот дар сами.
Не отдавайте его никому другому,
не гадайте обо мне и не ищите меня.
Я лишь один из многих, кто вас поддерживает,
и пусть вы и дальше твёрдо идёте по пути цзянху.
Ваш тайный покровитель.
Даже прочитав всё до последнего слова, одно чувство не покидало его сердца.
...Почему?
Почему я?
«Один из многих, кто тебя поддерживает» — эта строчка резанула ещё глубже.
...Никто не станет поддерживать бестолочь из семьи Намгун.
Его никто не замечал, ему не доверяли и даже не жалели — о надеждах и говорить нечего.
Над ним насмехались за нехватку усердия, будто так и надо, — и даже это ему приходилось терпеть.
...И такому, как я, прислали бесценный дар?
Может, за этим кроется какой-то умысел?
Подозрение не отпускало его долго.
Но записка говорила об обратном.
Не ищи меня. Благодарности не нужно.
Просто поддержка.
Ни слова об отплате.
Неужели и правда есть... кто-то, кто просто хочет дать?
Торговец с несметным богатством?
Даже это не укладывалось в голове.
Он хотел поверить, но не мог.
«...»
И всё же.
Намгун Ён поймал себя на том, что снова смотрит на записку.
Шурш...
Пальцы сами собой сжались крепче.
Может, из-за всех этих тяжёлых дней?
Каждая строчка этой подозрительной записки казалась тихим похлопыванием по плечу.
Будто лёгкое тепло скользнуло мимо и коснулось лица.
Оказывается, есть кто-то, кто меня поддерживает.
...Кто-то поддерживает такого, как я.
****
«Дядя!!!»
Хонхва откуда-то вернулась и вывалила пригоршню ягод прямо передо мной.
Губы и кончики пальцев у неё уже были перепачканы тёмно-фиолетовым.
Хонхва явно по дороге объелась шелковицей.
«Дядя, ты тоже ешь!»
Девочка, что раньше играючи швырялась дикой земляникой, теперь принесла целых две пригоршни и протягивала их серьёзно и старательно.
Отказываться от сладкого не было причин, так что я взял несколько ягод и, жуя, пробормотал:
«Прогуливаешь тренировки и целыми днями слоняешься по горам — заблудишься.»
«Я больше не заблужусь!»
«Сегодня сиди смирно и не мешай. Хочешь смотреть — сиди тихо. Нет — иди домой.»
«Буду тихой. А это что? Одежда?..»
«...»
Я замер, руки застыли, а в голове стало пусто.
...Что это я мастерю при ребёнке?
«...Иди-ка сегодня домой, Хонхва.»
«А, нет. Ничего я не спрошу.»
«...Да не в том дело... Ладно, забудь. Я и сам не знаю.»
...Надо же на что-то жить.
И чего я нянчусь с ребёнком?
Я вернулся к работе, лениво перекидываясь с Хонхвой пустыми словами, и тут почувствовал, что сегодня она снова пришла.
Шурх.
Женщина подобрала одну из ягод Хонхвы и отправила в рот.
Это была Чхонволь.
Впервые я видел их вместе.
«И-ик!»
Крик Хонхвы заставил Чхонволь взглянуть на неё, будто спрашивая, в чём дело.
«Т-это... а, дядина...»
«А... разве нельзя было её съесть?»
«Н-нет, дело не в этом...»
«Да? Тогда возьму ещё пару.»
Странное было чувство.
Смотреть, как печально известная убийца беседует с невинной девочкой.
Я пытался избавиться от страха перед Чхонволь, но это оказалось куда сложнее, чем думалось.
Страх, что копился всю жизнь, не исчезает после одного обещания.
«Са-Саго... ты чего сюда пришла?»
«А ты? Прогуливаешь тренировку, чтобы тут ошиваться?» — парировала Чхонволь.
«Я пришла... немножко поиграть с дядей.»
«А Лавочнику работать не мешаешь?»
«Н-нет...! Я ещё... угощение принесла...»
«Вот как.»
Чхонволь нежно погладила Хонхву по голове, а потом присела на корточки между мной и Хонхвой.
«Лавочник. Опять это мастеришь? Оно точно хорошо продаётся?»
Тут Хонхва вдруг вскочила, посмотрела на меня испуганными глазами и спросила:
«А? Са-Саго и дядя зн-знакомы?..»
Чхонволь не ответила, лишь посмотрела на меня — словно предлагая объясниться самому.
Я покосился на Чхонволь и с трудом выдавил:
«М-мы... знакомы.»
«Да ну-у?! — Хонхва подскочила и проворно перебралась поближе, прижимаясь ко мне. — Я-я же говорила в прошлый раз! Что Са-Саго за тобой охотится — это жуть какая-то!»
«Эй...»
...Не я тут за кем-то охочусь.
Я с недоверием попытался её осадить, но Хонхва уже разошлась.
Она ткнула пальцем прямо в Чхонволь и закричала:
«Н-не ведись на доброту Саго! Саго дядю ненавидит! Совершенно точно!»
Ненавидит? Да она с таким жалобным видом называла меня своим единственным другом.
Я неуверенно покосился на Чхонволь, которая в панике пыталась зажать Хонхве рот.
«Х-Хонхва, погоди...»
«...Саго столько всего плохого про дядю наговорила!! Сказала, что понимает, почему его в деревне не любят, вот!!»
...И повисла тишина.
Мы с Чхонволь встретились взглядами.
«...»
«...»
Даже тогда Хонхва не унималась.
«Жалкий! Без друзей! Трусливый! Д-даже жутковатый немного! Я всё ясно слышала! Саго просто из вежливости, а водиться с дядей не хочет!»
...Она правда всё это сказала?
Я нахмурился и взглянул на Чхонволь.
Чхонволь явно растерялась и лишь следила за моей реакцией.
То, что она не оправдывалась, означало: скорее всего, так всё и было.
...Но зачем тогда набиваться в друзья?
Бред какой-то.
Неужели я настолько отчаялся, что готов за неё цепляться?
Или ей просто нравится мучить мазохистов?
Чем хуже я себя веду — тем ей приятнее?
Да как ты смеешь считать меня... ровней себе?
Если так — я не в восторге.
...Хотя она красивая. Есть в ней этот контраст.
«Л-Лавочник. Э-это я сейчас объясню...»
На этот раз Хонхва набросилась на Чхонволь.
«Саго. Почему? Ты же точно мне это говорила. Дядя тебя что, обманул?»
«Хонхва. Сначала успокойся...»
«...Или дядя похорошел? Я-то думала, Саго на внешность не смотрит...! Разочарована...! Не смей сближаться с дядей!»
С последним я полностью согласен. Давай, Хонхва...!
Повода оттолкнуть Чхонволь у меня больше не было, но всё равно не хотелось, чтобы она была рядом.
Чхонволь, растерянно бегая глазами из стороны в сторону, наконец не выдержала и легонько шлёпнула Хонхву по голове.
Тук!
«Ты! Не дразни Лавочника! В смысле... он к-красивый...! Такое вслух не говорят! Вдруг он и правда поверит!»
«Вот-вот! Я же говорила, что Саго дядю не любит!»
«Я пресекаю твою ложь!»
«Н-но мне-то он кажется красивым...? Правда...»
«Тьфу! Сказала же — хватит! Сходи спроси в деревне! Пусть хоть кто-нибудь скажет, что это правда!»
«...»
Хонхва и Чхонволь украдкой покосились на меня.
...Обидно, честное слово.
Почему всех так заботит моя внешность?
Красивый я или уродливый — какая разница.
Лишь бы кто-то меня любил — и довольно.
«Ладно... идите-ка обе домой.»
При Хонхве я нарочно заговорил с Чхонволь на «вы» и махнул рукой, прогоняя их.
Так лучше.
Разом избавлюсь от помех.
****
Муволь Сатхэ издали наблюдала за Чхонволь, поглощённой тренировкой.
Вид того, как она взмахивает мечом, приносил её сердцу покой.
Прекрасно.
Словно лепесток цветка.
Словно родная дочь, за которой она наблюдала с самого детства.
Пусть покачнётся, пусть согнётся — но снова выпрямляется.
Идёт прямо, ещё прямее и вернее, чем прежде.
Её техника меча была на удивление выверенной, дыхание и движения — без тени колебания.
Казалось, она благополучно миновала бурю, некогда бушевавшую в её душе. Не было большего счастья, чем видеть, как Чхонволь, о которой она так тревожилась, вернулась на праведный путь. Муволь Сатхэ сдержала подступающие слёзы, с гордостью глядя на свою ученицу. Понаблюдав за ней ещё немного, Глава секты повернулась, чтобы уйти. Ей давно хотелось вознести благодарность Будде — настал безмятежный миг для молитвы и медитации.
Но тут её вдруг кольнуло сомнение. ...С каких это пор эта девочка снова стала такой правильной?
Они с Соун без конца ломали голову, как быть с Чхонволь. Что же изменилось? Она знала, что в последнее время Чхонволь всё чаще спускалась в деревню. Уж не случилось ли там чего?
Пока она размышляла, во дворе внизу появилась Хонхва с ведром воды.
«Хонхва.»
Услышав, что её зовут, Хонхва вздрогнула от неожиданности. Она торопливо поставила ведро и, семеня, подбежала с поклоном.
«Т-третья ученица Хонхва приветствует Главу секты...»
«...Довольно. Мы наедине — к чему церемонии.»
«А... Да!»
Муволь Сатхэ позвала Хонхву не просто так. Это любопытная девочка, знающая всех и вся.
А значит, наверняка в курсе деревенских новостей.
Возможно, в этом и кроется ключ к переменам в Чхонволь.
«Хонхва. У меня к тебе вопрос.»
«Да! Спрашивайте что угодно!»
«Ты не знаешь, чем Чхонволь занята, когда спускается в деревню? В последнее время она словно куда спокойнее душой.»
«А... Саго?»
Хонхва замялась, покусывая губы, прежде чем ответить.
«В-в последнее время она... со всеми здоровается... повсюду заводит знакомства! Куда ни придёшь — все хвалят Саго.»
Само по себе это отрадная новость.
Но её явно недостаточно, чтобы объяснить столь глубокую перемену во взгляде Чхонволь и в её владении мечом.
«Вот как?»
«Да! А, ещё... а, нет... Она так больше не делает...»
Когда Хонхва осеклась, любопытство Муволь Сатхэ лишь возросло.
«Говори. Я хочу услышать.»
Не в силах отказать Главе секты, Хонхва призналась:
«...В последнее время т-тот самый Хан Соджин из Кожевенной мастерской всё пытается соблазнить Чхонволь-саго.»
«...Что?»
«А Саго... кажется, и сама не прочь. И кроме того...»
При этих словах в сердце Муволь Сатхэ тревожно зазвенело.
...Мужчина?