Реймонд с людьми ехали верхом по улицам Крепости Длинной Песни.
После сражения жители города посбивались по домам и заперли двери — на улице не было ни единой живой души, и это выглядело довольно пустынно.
— Реймонд, с вашей рукой всё в порядке? — спросил Левин, Рыцарь Крепкого Щита.
— Ничего серьёзного, — Реймонд Хоц пожал плечами. — По крайней мере, ещё могу двигать ею. — Однако это движение мгновенно заставило его нахмуриться.
Вчерашний штурм ворот прошёл весьма успешно. На восточных воротах крепости несли службу около двух десятков солдат, и они и представить не могли, что неприятель ударит изнутри города.
Хотя боевой рог и был протрублен, подкрепление могло прибыть не раньше чем через четверть часа. Пятнадцать наёмников, принявших пилюли, ворвались на стены и перебили караульных один за другим, а Реймонд повёл рыцарей открывать ворота. В полутьме он не заметил калитки в стене, из которой вдруг вырвались двое стражников — один из них замахнулся железным молотом и бросился прямо на него.
Его оружие было убрано за пояс ради удобства при вращении лебёдки. В замешательстве Реймонд закрылся рукой, и одновременно Левин с другой стороны вонзил длинный меч прямиком в бок стражника. Смертельный удар сбил большую часть силы с размаха молота, но всё же вогнал вмятину в его нару́ч.
Тогда Реймонд не испытал особой боли — лишь после захвата ворот он обнаружил, что правая рука едва поднимается. Сняв нару́ч, он увидел, что предплечье распухло, как скалка.
— Надеюсь, в церкви найдутся обезболивающие травы, — сказал Левин. — Там обычно хранится всяческая дичь.
— Например, пилюли, — подхватил другой рыцарь, Дорн, с ухмылкой.
Из тринадцати рыцарей в ночном набеге двое погибли и один получил тяжёлые раны — теперь он лежал в лагере и стонал, и, по всей видимости, не доживёт до утра. В целом такие потери были приемлемы, решил Реймонд. Ополчение уже вошло в город, и крепость можно было считать полностью взятой.
Вскоре группа добралась до входа в церковь, где уже стоял отряд ополченцев числом более ста. Увидев Реймонда, все с жадным нетерпением уставились на него.
— Раздавайте им пилюли, — Реймонд спрыгнул с коня. Убедившись, что все получили свои таблетки, он повёл отряд по ступеням к главному залу.
— Стойте! — окрикнули двое стражников у двери. — Это священное место! С оружием вход сюда запрещён!
Левин вытащил свой клинок и протянул его обеими руками. — Понял, держите, довольно? — И тут же, когда стражник потянулся, чтобы принять меч, он крепко схватился за рукоять и резко взмахнул вверх — обе руки стражника мгновенно отлетели.
— А-а-а! — Крик боли ещё не успел вырваться из горла стражника, как рыцарь уже вонзил в него кончик клинка.
Хотя Левин и носил прозвище «Крепкий Щит», его быстрый меч редко находил себе равного.
Второго стражника тоже зарезал Дорн. Реймонд пнул дверь и бесстрастно вошёл в зал.
— Кто вы такие?! — навстречу вышел средних лет мужчина в жреческом одеянии белого цвета с синей оторочкой, не выказав ни малейшего страха перед окровавленными клинками. — Как вы посмели проникнуть в церковь! Дети, схватите их!
Реймон холодно усмехнулся. Большинство горожан сидели по домам, постоянных прихожан в церкви было не больше двух-трёх десятков — против закалённых в боях рыцарей они были бессильны, и сопротивление несло лишь гибель.
Дорн не стал дожидаться приказа — с нелепой ухмылкой он обнажил меч и снёс голову первому бросившемуся на него прихожанину. Остальные тут же вступили в бой, и внутри церкви воцарился полный хаос. Увидев, как обстоят дела, жрец громко закричал: «Дети, выпейте святых пилюль! Пусть боги наделят вас силой победить этих бандитов!»
Его Величество Тимоти оказался прав — Реймон мысленно обрадовался: здесь тоже были пилюли! Глаза прихожан тут же налились кровью, на лицах проступили синие жилы. В течение действия пилюли обычный человек мог на мгновение обрести силу и скорость, превосходящие пределы человеческого тела, и чем уже было пространство, тем сложнее было с ними справиться. Жаль, что не только вы обладаете этим, подумал он. Хорошенько утомитесь собственной силой.
«Прочь!» — рявкнул он. — «Ополчение, в бой!»
Слыша эти слова, ополченцы нетерпеливо проглотили двухцветные пилюли и с яростью набросились на обезумевших прихожан. Только теперь лицо жреца наконец изменилось: «Откуда у вас... тоже...?!»
«Святые пилюли?» — Реймон обошёл сцепившиеся группы и подошёл к жрецу с обнажённым мечом. — «Это ведь дар Церкви, не правда ли? Если бы не ваши интриги, Его Величество давно бы уже объединил Грэйкасл.»
«Его Величество?» — жрец расширил глаза. — «Вы из людей Тимоти —»
Фраза оборвалась на полуслове — меч рыцаря уже пронзил его грудь, сквозь лёгкое и сердце.
Неравный бой быстро завершился. Более двух десятков прихожан были перебиты, их тела навалены друг на друга. Когда действие пилюль прошло, ополченцы тяжело дышали и, испытывая полное удовлетворение, уселись рядом с трупами, совершенно не обращая внимания на лужи крови.
Реймон ощущал, как всё тяжелеет в его руках — удар, нанесённый мгновение назад, отзывался разрывающей болью. Иногда ему тоже хотелось проглотить чёрную пилюлю, чтобы заглушить усталость и боль, но каждый раз при виде уродства тех, кто поддался её действию, он тут же отказывался от этой мысли.
О двух типах пилюль, продаваемых Церковью, Реймон знал уже немало. Для здорового человека каждая пилюля действовала не более трёх раз: первая — около четверти часа, каждая следующая — всё меньше, при этом формировалась мощнейшая зависимость. Если долго не принимать пилюлю, тело начинало постепенно угасать — вплоть до смерти.
Используя эту особенность, Реймон перед выступлением заставил всех ополченцев принять пилюли, вынуждая их подчиняться его командам. Тяга к зелью могла превратить самого слабого крестьянина в кровожадного зверя. Сейчас эта сотня с лишним человек принимала пилюли во второй раз, и у них оставалась лишь одна доза.
Однако... даже если после трёх приёмов продолжать принимать зелье, оно лишь замедляло боль, но не могло повернуть процесс вспять. Иными словами, проглотив первую пилюлю, человек уже ставил одну ногу в гроб. Разумеется, Реймон не собирался сообщать об этом своей команде.
Безусловно, двухцветные тайные пилюли были заговором Церкви. Его Величество Тимоти прекрасно это понимал и потому запретил рыцарям их употреблять. Вместе с тем это был могущественный инструмент объединения королевства — вернее, необходимость. Без них Его Величество не смог бы победить Гарсию Уимблдон, которая тоже располагала этими пилюлями.
В первый раз, когда Реймон услышал об этом от Его Величества, он не мог поверить — было невозможно понять, почему Церковь поддерживает двух потомков королевской крови в борьбе за трон. Однако последовавшая за этим череда событий лишь укрепила его в суждении Его Величества. Теперь, увидев эти пилюли в церквях Западных земель, он более не сомневался: Церковь не намерена помогать ни одному из принцев взойти на престол — она хочет получить весь Грэйкасл целиком.
«Нашли пилюли в подвале — четыре большие коробки, несколько тысяч штук!» — после того как церковь была полностью обшарена, Левин восторженно доложил. — «Золотых драконов, драгоценностей и шёлка тоже немало — видимо, пожертвования прихожан.»
«Всё, что можно унести, забираем. Что не унести — сжигаем», — распорядился Реймон. — «Во всём виноват Роланд Уимблдон, мы лишь помогли Церкви подавить мятеж.»
Поскольку тайные пилюли могла поставлять только Церковь, рвать с ней отношения окончательно ещё было рано — а переложить вину на четвёртого принца означало отсутствие улик. Чтобы Церковь не заподозрила подвох, Его Величество лично оставался на севере, создавая видимость подчинения, в то время как Реймон выступил во главе небольшого отряда рыцарей и набрал многочисленное ополчение для захвата Западных земель.
Все военные силы Церкви были сосредоточены в королевстве Вольфсхарт, и им было не до здесь. Поэтому необходимо как можно скорее объединить Грэйкасл, чтобы выделить силы для отпора наступлению Церкви. Его Величество Тимоти был убеждён, что нападение на Грэйкасл — лишь вопрос времени, и до этого момента нужно запасти и собрать как можно больше пилюль. Кроме того, он приказал алхимическому обществу Королевского города изучить состав тайных пилюль и постараться как можно скорее создать их аналог.
Теперь, когда пилюли оказались в руках, осталось выполнить последнюю задачу — полностью уничтожить Роланда Уимблдон.