Когда они вернулись домой, Филин покачал головой: — Неужели ты не могла подождать ещё несколько дней, прежде чем отвечать Вашему Высочеству?
Он заметил, что жена чуть ли не подпрыгивала на ходу — в последний раз он видел её такой счастливой, наверное, на их свадьбе.
— Нет, — Ирэн высунула язык. — Если я подожду хоть один день, мне не уснуть.
И действительно — она настолько любила театр, что в Крепости Длинной Песни нередко репетировала одна до самой ночи, заучивая реплики вслух. Если бы не герцог, она давно превратилась бы из цветка театра в настоящую звезду сцены. Эта мысль заставила его мягко обнять жену сзади: — Прости.
— ... — Ирэн потрепала его по голове. — Это не твоя вина. Тебя перевели в другой город — ты не мог ему помешать. Она тихо рассмеялась. — Если хочешь извиниться — иди готовь. Я хочу почитать сценарий.
— Хорошо, хорошо, я сделаю, — Филин поцеловал её мочку уха. — Мясная каша, жареные яйца и ещё порция колбасок на гриле — в честь торжества.
В их новом доме всё было устроено иначе, чем в привычных ему жилищах. Например, кухонная плита. В Крепости Длинной Песни и знатные, и простые люди устанавливали в центре гостиной открытый очаг, а не выделяли, как здесь, отдельную комнату под плиту. Плита была окружена стенками с трёх сторон, а сзади напрямую соединялась с дымоходом. У проёма была устроена подвижная заслонка — когда плита не использовалась, её задвигали внутрь, чтобы дым и копоть от соседей снизу не проникали в квартиру.
Филину нетрудно было понять преимущества такого решения: закрыв дверь, можно было защитить гостиную от кухонного дыма и запахов, а летом это ещё и эффективно снижало температуру в помещении.
Он набил топку дровами и щепками, разжёг огонь и сосредоточился на приготовлении ужина.
После ужина Ирэн снова погрузилась в чтение сценариев. Когда свеча почти догорела, она наконец отложила третий том и глубоко вздохнула.
— Ну как? — Филин не мог не любопытствовать. Какой же сценарий заставил её читать так долго, когда в театре она пролистывала по десятку таких же толстых томов за полдня?
— Это невозможно... описать словами, — Ирэн была восхищена. — Каждый из них наполнен новизной — я никогда не читала таких историй! В «Золушке» принц влюбляется не в принцессу, а в красивую простолюдинку... Само по себе это не удивительно, но он настаивает на том, чтобы жениться на ней! Я даже подумала: не возмутится ли принц, читая эту историю, её абсурдностью? Но если не обращать на это внимания, вся история захватывает дух — особенно когда принц снова находит Золушку и надевает на неё хрустальную туфельку, мне хочется аплодировать.
— «Полуночный петух» тоже очень интересен — гораздо проще «Золушки», думаю, двух-трёх сцен хватит, чтобы раскрыть всю историю. К тому же описание того, как крепостной набирается храбрости и противостоит дворянину, просто великолепно. После длинной цепи событий автор блестяще показывает, как крепостной терпит и терпит, пока терпение не лопается... И вот наступает момент, когда он решается на бунт — и от этого чувства прорыва получаешь невероятное удовлетворение!
— Крепостной противостоит дворянину? — Филин нахмурился. Это было нечто, чего дворяне ни в коем случае не могли допустить. Если бы крепостные в поместье Силт посмели поднять на господина мотыгу и лопату, отец, наверное, уже на следующий день выставил бы их головы перед воротами поместья. — Неужели Ваше Высочество действительно просит тебя ставить такую пьесу?
— Ты просто не читал сценарий, — Ирэн бросила на него взгляд. — Прочитав, ты почувствуешь то же самое, что и я. Восстание — вынужденная мера, мелкий дворянин просто невыносим — столкнувшись со смертельной угрозой, крепостные всё же лишь надели мешок на голову и хорошенько избили его, и это, на мой взгляд, было весьма сдержанно. Потом дворянин захотел казнить всех крепостных, и проходившая мимо ведьма спасла их. Она приняла облик местного знатного вельможи, остановила злодея, а затем отправилась в замок лорда просить милости за крепостных. Лорд, выслушав прения, принял мудрое и милосердное решение — выкупил этих крепостных и даровал им статус свободных людей! Бьюсь об заклад, когда на сцене дойдёт до этого момента, весь зал взорвётся аплодисментами!
Но дворяне наверняка подадут протест, — подумал Филин. Тогда театр подвергнется давлению со стороны знати, и в итоге труппу расформируют... Стоп. Он вдруг осознал: в Пограничном городе, помимо барона Тигу и Вашего Высочества, не проживает ни одного дворянина, а последний как раз является основателем труппы. То есть спектакли, которых требует Ваше Высочество, действительно предназначены исключительно для простого люда? Но с простолюдинов не соберёшь и нескольких медных орлов. Если платить по стандартам театра Крепости Длинной Песни, это будет сплошная убыточная сделка. Неужели Ваше Высочество просто развлекается для собственного удовольствия?
— Но, дорогой, — Ирэн совершенно не заметила перемены в его выражении лица, — хотя первые два сценария и так великолепны, по сравнению с третьим — «Дневник ведьмы» — они просто теряются! Бьюсь об заклад, даже в Красном Городе или Королевском городе любой театр немедленно наберёт отдельную труппу, которая будет репетировать эту пьесу и громко рекламировать её заранее! Скролл — настоящий гений среди драматургов. «Дневник ведьмы» по содержанию и по приёмам повествования превосходит любую из нынешних пьес.
— Ты уверена? — Филин рассмеялся, глядя на её серьёзное лицо. — Даже в Крепости Длинной Песни я постоянно слышал о мастере Каджине Фисе. Его «Посвящение Розе» и «Поиск любви принца» — произведения, которыми все восторгаются, и не только в Королевском городе — говорят, труппы из других королевств приезжают к ним на учебу. И ты считаешь, что этот сценарий лучше этих классических пьес?
— Конечно, ты сомневаешься в моём вкусе, дорогой! — Она вкратце пересказала содержание сценария. — Не будем говорить о сюжете — сам приём повествования я вижу впервые. Раньше в пьесах зритель словно слушал рассказчика от третьего лица, а здесь всё повествование от начала до конца сосредоточено на трёх ведьмах. Каждая из них своими поступками оказывает глубокое влияние на остальных, хотя и не подозревает об этом. Но ближе к середине истории, казалось бы, не связанные друг с другом нити сходятся воедино, и три ведьмы становятся единым целым. Я уверена — новый приём, когда несколько параллельных линий одновременно двигают сюжет вперёд, произведёт фурор! Конечно, не в Пограничном городе — я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь здесь способен оценить это по достоинству. — Она с восторгом нашла бумагу и перо и уткнулась в письмо: — Нет, мне нужно немедленно позвать всех театральных друзей! Так хочется поскорее увидеть их лица, когда они будут в шоке!
Но Филин подался вперёд и накрыл её рукой: «Подожди, Ирэн, ты не находишь... что содержание этой истории слишком противоречит здравому смыслу?»
После того как жена пересказала ему сюжет, он тоже признал, что вся история захватывающая, а изображённая в ней человеческая природа — и праведная, и порочная, и добрая, и злая — показана безгранично глубоко. Но то, как описаны ведьмы, полностью расходится с учением Церкви, и к тому же описания слишком подробны: например, третья счастливица благодаря любви семьи могла без ограничений использовать свою способность и в итоге обнаружила, что Укус Демона — лишь обманка, а ведьмы, помимо умения управлять магической силой, ничем не отличаются от обычных людей: они смеются, плачут, а при потере близких переживают нестерпимую боль. Разве Ваше Высочество не боится, что, когда слух об этом разнётся, Церковь явится сюда?
«Противоречит здравому смыслу? Нет... Филине, ведь до того, как стать ведьмой, каждая из них была обычной женщиной, верно?»
«Э-э, ну да, это так.»
«А как насчёт меня?» — Ирэн округлила глаза. — «Если бы я стала ведьмой, ты стал бы считать меня порочной?»
«Нет, конечно нет,» — Филин поспешно ответил. — «Ты навсегда останешься той доброй девушкой, которую я знаю.»
«А если бы у нас родилась дочь, и она стала ведьмой?»
«Тогда уж тем более невозможно —» — он вдруг замолчал, мысленно уже поняв, к чему вела жена. Стоять в стороне и рассуждать о ведьмах и называть злодейкой собственную родную, с которой живёшь под одной крышей, — это совершенно разные вещи.
«Вот именно,» — Ирэн одобрительно кивнула. — «Если бы у нас действительно родилась ведьма...»
«Я относился бы к ней с такой же любовью, как отец третьей ведьмы в истории.» — Рыцарь опустился на одно колено, словно принимая присягу на верность.
«Это правильный ответ,» — она отложила гусиное перо и тихо рассмеялась. — «Думаю... мы можем попробовать прямо сейчас.»
«Слушаюсь, дорогая,» — прошептал он ей на ухо, а затем подхватил её на руки и понёс в спальню.