Система севооборота не слишком значима для деревень и малых городков с невысокой плотностью населения, но когда речь идёт о землях вокруг крупных городов, где почвы и без того в дефиците, подобный подход превращается в расточительную трату. В таких местах, как Серебряный город, Драконий Кряж и Королевский город, ежемесячно приходится ввозить огромные объёмы зерна из других городков.
Первым шагом в использовании навоза является его сбор. Именно поэтому Роланд решил как можно скорее построить общественные уборные — это одновременно снизит распространение болезней и сделает обстановку приятнее, решая сразу несколько задач. К приезду последних групп работников строительство уборных будет в основном завершено. Что касается компостирования удобрений и пахоты с посевом, он решил через несколько дней отобрать группу опытных старых крестьян и обучить их основам. В конце концов, земля сейчас всё ещё находится на этапе выравнивания и расчистки — до начала пахоты осталось как минимум неделя.
Закончив текущую работу, он решил заглянуть в задний сад и осмотреть опытные участки Ливз.
С тех пор как Ливз начала работать над усовершенствованием различных семян, все подходящие для посадки клумбы в саду были засажены сельскохозяйственными культурами. Она также, следуя совету Роланда, разбила цветочные клумбы на множество секций и пронумеровала их, чтобы можно было сравнивать результаты развития двух групп опытных растений.
Едва Роланд ступил во двор, его ослепили пучки золотистой пшеницы.
— Ваше Высочество. — Увидев принца, Ливз, присевшая у клумбы, поднялась, убрала прядь за ухо и поклонилась.
— Это результаты твоих усовершенствований? — Он махнул рукой, давая понять, что церемонии ни к чему, подошёл и с восторгом поднял тяжёлый колос, ощупывая пальцами налитые зёрна.
Он понятия не имел, какой должна быть пшеница, но, сравнивая с воспоминаниями о пшеничных полях в Королевском городе из детства, те колосья были не только меньше тех, что он держал в руках, но и зёрна в них были заметно мельче и сморщеннее.
Ливз кивнула: — Сначала я вырастила колосья покрупнее, дождалась созревания и собрала семена, а затем посадила новые зёрна в клумбы — и получила вот такие колосья. Но... повторяя этот процесс два-три раза подряд, становится всё труднее вырастить крупные длинные колосья. Причина мне непонятна.
К сожалению, в этом я помочь не могу, — подумал Роланд. Судя по его жалким познаниям в школьной биологии, дело, вероятно, в дефектах самоопыления? На юге выращивали рис, который отличается от пшеницы как небо от земли, а для повышения урожайности семена закупали. Но даже способность сохранять урожайность в течение двух поколений уже имеет практическую ценность — одно растение пшеницы даёт более ста тридцати зёрен. Первую партию семян усовершенствует Ливз, а дальше крестьяне будут использовать собственный посадочный материал, которого хватит как минимум на два года.
— А эта часть, почему пустая? — Роланд заметил клумбу, на которой торчали лишь несколько высохших стеблей.
— Поначалу я как раз здесь сажала, — с неуверенностью ответила Ливз. — Может быть, потому что слишком часто высаживала на этом месте... Если я направляю на пшеницу магическую силу, она ещё может быстро расти, но стоит убрать магическую силу — и растения очень скоро вянут.
Выходит, растения, изменённые с помощью магической силы, по-прежнему нуждаются в питании из почвы для дальнейшего роста — некоторые микроэлементы необходимы им по-прежнему. Роланд подошёл к последней клумбе, где росла очень странная пшеница: на стебле толщиной с руку свисало несколько пучков зеленоватых колосьев, а в середине стебля отходили несколько ветвей, усыпанных крупными зелёными листьями. Из-за этого каждое растение занимало довольно много места — на клумбе высажено всего два экземпляра.
Это и было то самое магически модифицированное пшеничное дерево, которое Роланд попросил Ливз создать.
Его замысел состоял в том, чтобы сделать пшеницу похожей на банановое дерево — плоды растут на ветвях, и каждую весну их можно собирать, не тратя усилий на пахоту и посев. При этом у растения вырастали бы более крупные и обильные зелёные листья, повышая фотосинтез и снижая требования к почве. На данный момент толстые стебли и ответвления занимают слишком много места, а колосья растут только на кончиках ветвей, что тоже не соответствует первоначальному замыслу. Может быть, попробовать переделать в сторону виноградной лозы? — подумал Роланд. Ведь Ливз никогда не видела настоящего бананового дерева, а виноград в Грэйкасле — не редкость, так что при наличии образца для сравнения подражать будет проще.
— Семена этих трёх деревьев нельзя использовать для посева, — сказала Ливз. — Я пробовала, зёрна не прорастают. Но деревья действительно плодоносят повторно — те колосья, которые вы видите, уже вторая волна урожая.
Неспособность прорастать означает, что каждое пшеничное дерево — уникальное существо, которое может создать только Ливз вручную, поэтому их практическая ценность пока невелика. — Ты отлично поработала. Сорт с крупными колосьями назовём «Золотой номер один». Я выделю тебе участок на южном берегу Красноводной реки, огорожу забором и щитами, и ты как можно скорее вырастишь там партию «Золотого номер один» для весеннего посева в этом году, — распорядился Роланд. — Что касается сада — продолжай работать над новыми сортами. Мне только что пришло в голову ещё несколько идей. Не только пшеницу стоит попробовать, но и виноград.
Жаль, что Ливз способна понимать характеристики растений лишь на макроуровне: обилие плодов, сладкий вкус, густые ветви и тому подобное... Если бы она могла осмыслить всё на микроуровне, смогла бы ли она напрямую управлять генами, проводя тонкие и точные корректировки? Например, заставить растения поглощать ультрафиолет, рентген или даже ионизирующее излучение для фотосинтеза и напрямую производить крахмал, глюкозу, сахарозу и прочие запасные вещества — тогда люди смогли бы выращивать урожай прямо в культивационных ёмкостях.
К вечеру четвёртый князь разложил костёр на берегу Красноводной реки и велел Катеру и личной страже собрать всех рабов. Жители перенесли сюда один за другим большие котлы, поставили их на вновь сооружённые примитивные глиняные очаги и развели огонь для варки каши.
Крестьяне, глядя на нового хозяина, стоявшего спиной к костру, с его вытянутой пламенем тенью, в ужасе опустили головы. Некоторые более дерзкие время от времени воровато поглядывали на принца.
Роланд встал перед костром и объявил собравшейся тысяче людей свои правила.
«Я — Роланд Уимблдон, четвёртый принц Грэйкасла, повелитель Пограничного города и владыка Западных земель!»
«Я собрал вас здесь, чтобы сказать: оказаться на этих землях — ваша удача! Если будете усердно трудиться, вы сможете избавиться от своего нынешнего положения и статуса!»
«Именно так — я дам вам шанс сбросить рабское состояние и стать свободными людьми!»
Среди крестьян сразу же поднялся гул. Что значит быть свободным, эти люди прекрасно понимали: им больше не придётся терпеть жестокое обращение хозяев, их не заставят бесконечно пахать, весь урожай не пойдёт владельцу, а их сыновья и дочери тоже избавятся от крепостного статуса.
Роланд выдержал паузу и продолжил: «С завтрашнего дня каждый из вас получит свой участок земли, и вам покажут, как обрабатывать его, чтобы собирать больше пшеницы. В первый год вы сможете оставить себе тридцать процентов урожая, а семьдесят сдать Пограничному городу. Лучшие из вас будут возведены в свободное сословие!»
«Став свободными, вы сможете освободить от рабства и своих родных. Далее — продолжать пахать или найти другое занятие в городе — решайте сами. Кто выберет земледелие, сдаст двадцать процентов урожая в качестве оброка, а остальные восемьдесят оставит себе. Кто предпочтёт иное ремесло, вернёт участок владельцу, и никакого зерна сдавать ему не придётся!»
Как только эти слова прозвучали, воцарилась полная тишина — слышно было лишь тяжёлое дыхание. Вдруг кто-то окликнул: «Ваше Высочество, это правда?»
«Конечно, — произнёс Роланд, тщательно выговаривая каждое слово. — Как владыка я никогда не обманываю своих подданных.»
«Ваше Высочество милосерден!» — не удержался кто-то, и его голос быстро стал громче: «Да здравствует принц!»
Один из крестьян в первых рядах опустился на колени, за ним — второй, третий...
Вскоре всё пространство покрылось сплошным чёрным ковром коленопреклонённых людей. Крики то и дело вспыхивали снова и снова, становясь всё больше и громче. Наконец голоса слились в единый ритм: «Ваше Высочество милосерден! Да здравствует принц!»
Как только появилось эхо, подставной больше не нужен, — подумал принц.
Он хлопнул в ладоши и скомандовал стоявшему за спиной стражнику: «Подавай кушать!»