Намгун Ён ахнула, резко втянув воздух.
Понять её было можно.
Там, где обрывался оставленный Чхонволь след, стояла деревня.
Деревня, разнесённая вдребезги.
Несколько крытых соломой хижин лежали в развалинах, а с ними и плетни, что окружали каждую.
Несколько повозок и ящиков были разломаны, и поверх них как попало валялись люди.
Вывернутые руки. Вывернутые ноги. Тихие стоны, свистящее, едва слышное дыхание.
Называть это деревней уже было бы натяжкой. Это руины.
А та, что устроила это побоище, одиноко стояла на коленях в самом центре крохотной деревушки.
На шее — чокер. Перед коленями — меч.
От неё веяло утончённым благородством.
…Жутко.
Я про себя отметил своё впечатление. Настоящее живое оружие.
Как она вообще забросила людей вон на ту крышу? И как они до сих пор живы?
По земле извивалось не меньше тридцати дождевых червей.
А «дождевыми червями» тут были самые обычные люди.
«Жутко…»
Намгун Ён вслух высказала ровно то же, что и я. Честно говоря, она и сама выглядела слегка потрясённой.
Но вы не спешите ужасаться — это ещё, честное-пречестное слово, очень сдержанно.
Я с облегчением подумал, что Чхонволь растёт.
Чтобы там, где бушевала Чхонволь, было так мало крови, — просто не верится.
Мне будто виделись её старания сдержать данное мне слово, и в груди сделалось непонятно горячо.
«Чхонволь.»
Тан Соран подошла к Чхонволь.
Чхонволь, будто в покаянии, всё так же стояла на коленях с закрытыми глазами.
«Ты славно потрудилась. Правда.»
«…»
Чхонволь не ответила.
Следующей была измотанная Намгун Ён.
«Госпожа, вы славно потрудились.»
«…»
В тот самый миг, когда я гадал, не восстанавливает ли она ци и не следует ли хранить молчание…
Ссу-у-ук…
Глаза Чхонволь открылись. Взгляд её тут же метнулся ко мне.
«…Наставник. Благодарю за труды. Долго ждали?»
«…»
И до самого конца Чхонволь так и не проронила ответа.
Из руки Чхонволь медленно выкатились чётки.
«Я устала. Обыск деревни оставлю на вас. Немного передохну вон там.»
Избегая чужих взглядов, она отошла в дальний угол деревни.
В её поведении сквозила непонятная чужеродность.
…Не стану углубляться. Ей ведь наверняка нелегко пришлось.
Позади того места, где сидела Чхонволь, жались десятка два людей — кожа да кости.
Даже без объяснений Чхонволь было понятно: это те жители деревни, которыми помыкал Кунпхён.
У их ног валялись даже разбитые кандалы.
При взгляде на них в душе, по-человечески, шевельнулась жалость.
«Люди добрые. Теперь всё позади. Нигде не болит?»
«…»
Человек, похожий на деревенского старосту, лишь мелко дрожал и водил зрачками.
Видно, за всё это время страх извёл его вконец. Я заговорил снова.
«Мне глубоко жаль, что стало с деревней. Жить здесь теперь трудно, так что не перебраться ли вам в селение у подножия секты Цинчэн… Люди?»
«…»
Да что такое, я тут будто один — никто не отвечает. Вроде и говорил-то довольно громко…
Приглядевшись, я понял: жители деревни косились вовсе не на поверженную шайку Кунпхёна, а на Чхонволь.
А-а, — тут же вздохнул я. Вот это как раз понять несложно…
Намгун Ён, видимо, тоже сообразила, что они боятся Чхонволь, и слегка вспылила.
«…Да это уж чересчур с вашей стороны. Так страшиться той, что спасла вам жизнь.»
Староста, вздрогнув от неожиданности, принялся оправдываться.
«Н-нет, дело не в том… просто такое мы видим впервые…»
Уладить всё взялась Тан Соран. На людях она всегда была госпожой Сычуаньского клана Тан.
«Глава клана, не будьте так строги. Все ведь потрясены. Люди добрые, я всё понимаю. Но теперь вы в безопасности. Я — Тан Соран из Общества Скрытого Дракона. Мы вас защитим.»
«…А, да. П-премного благодарны.»
Отклик был вялым. Чтобы успокоить их ещё больше, я добавил.
«…Это, значит, Тан Соран из Сычуаньского клана Тан.»
Вот теперь все разом ахнули и изумились.
Тут и там вырвались вздохи облегчения.
Дети, на которых больно было смотреть, разом разрыдались, дав волю слезам, что так долго сдерживали.
Тан Соран обратилась к нам.
«Давайте поскорее всё приберём и тронемся. Погрузим на повозки уцелевшие пожитки этих людей и всё, что Кунпхён не успел увезти, и отправимся на гору Цинчэн.»
Я кивнул и ответил.
«Да. Кстати, а где же сам Кунпхён…»
В этот самый миг Чхонволь, что отдыхала в углу деревни, невозмутимо поднялась и обнажила меч.
«Старшая.»
«Знаю.»
Тан Соран тоже сунула руку в рукав.
Я всё гадал, что это на них нашло, как вдруг и Намгун Ён с запоздалым вздохом выхватила меч.
И тут расслышал наконец и я. Топот множества ног.
Жители деревни тут же обмерли от страха.
«Соджин, отойди в сторону.»
сказала Намгун Ён.
Чтобы не мешать им, я подошёл к жителям деревни и принялся их успокаивать.
«Люди добрые, не тревожьтесь. Мастерство монахини Чхонволь вы видели собственными глазами, а о мастерстве нашей госпожи наверняка наслышаны. Никто не пострадает, так что потерпите ещё немного.»
Чхонволь заговорила там, впереди.
«Старшая. Этого я беру на себя. Остальных приберите вы.»
«Хорошо, поняла.»
Обе, похоже, уловили присутствие некоего мастера.
Того мастера берёт Чхонволь, остальных — Тан Соран: роли распределились в один миг.
«А я…!»
Намгун Ён было обратилась к Чхонволь, но та даже не удостоила её ответом.
Неловкое молчание разбила улыбкой Тан Соран.
«Глава клана, а вы защитите Соджина и жителей деревни. Я постараюсь не пропустить ни одного, но уж об этом прошу вас непременно.»
И без всяких расспросов было видно: гордость Намгун Ён изрядно уязвлена.
«Мама, а почему это женщины защищают мужчин?»
«Тсс!»
От слов девочки Намгун Ён невольно вздрогнула, но жаловаться ни за что бы не стала.
Что верно, а что нет, она и сама уже понимала. Просто в который раз казнила себя за жалкое своё мастерство.
Вскоре появился противник.
Женщина, явившаяся с длинным шестом.
«Надо же, Кунпхёна и до сюда выследили. Вот болван. Скажите на милость, что вы его прикончили.»
Неказистое лицо. Мускулистое тело. Множество шрамов.
Пусть даже на Центральных равнинах то и дело гремят чьи-то имена, обычно, пока не услышишь имени, распознать человека непросто. Но по такой приметности я узнал её тотчас.
Прояснилось даже прежде туманное происхождение Кунпхёна.
Явившуюся женщину прозывали Алым Оборотнем — Чогё.
Она была правой рукой Пхачхонсу… и мастером уровня Вершины.
В далёком будущем — не знаю, но сейчас я не взялся бы предсказать, чья возьмёт.
И во мне самом мало-помалу расползался страх.
Но в тот же миг Чогё вдруг ткнула концом шеста в мою сторону.
«Вон тот, вон.»
«…Я?»
«Да, ты.»
Она сказала своим подручным.
«Этого не убивать, оставьте живым. Лицом не удался, зато тело — что надо. А я до крепких мужчин охоча.»
Я было струхнул, но с запозданием понял, отчего Чогё так себя ведёт.
Чогё, мастер уровня Вершины, наверняка уловила, что осевшая в моём даньтяне сила — необычна.
…Ведь так, да?
«Тварь!»
Намгун Ён громко рявкнула. На сей раз Чогё, взглянув на Намгун Ён, произнесла.
«А этого — прикончить. Вон, уже сейчас едва держится, в постели небось никчёмный—»
Ба-бах!
В тот же миг с оглушительным грохотом тело Чогё швырнуло высоко в небо.
Чхонволь, разметавшая вокруг синюю боевую ауру, уже мчалась за Чогё.
Вот и весь сигнал к началу.
Свора Демонического культа обрушилась на нас.
* * *
«Ха-а!.. Ха-а!..»
Сколько уже длился бой?
Намгун Ён чувствовала правду, признавать которую не хотелось.
…Это предел.
Сражались, наверное, с полчаса.
Нет, а может, и того меньше.
Тело подошло к своему пределу.
Трое суток напролёт — по следу Кунпхёна. А в конце этого пути — схватка с Демоническим культом.
Страшась этой самой минуты, она берегла внутреннюю силу, но даже так надолго её не хватало.
Теперь она едва добралась до второго разряда — средней, а то и поздней ступени. Даже до первого разряда не доросла — как ей вынести такой изнурительный поход?
Горы — ладно, пусть. Но этот бой ей не по силам.
Каждый из уцелевших культистов наседал по-своему, каверзно, а пуще всего донимал их слепой, оголтелый боевой раж.
Стоило вспомнить о своём клане и об учителе, как гнев вспыхивал вновь… но и гнев в конце концов — чувство, которому нужны силы.
«Ха-а… ха-а…!»
Когда силы на исходе, наружу лезет только досада на самоё себя да собственное убожество.
А ведь всего-то такая малость.
С предводителем противника — с виду явным мастером — билась Чхонволь.
Остальную свору — добрых три десятка культистов — держала на себе Тан Соран. Под градом летящих клинков она, точно журавль, оседлавший ветер, невозмутимо соскальзывала со всех ударов.
А потому на Намгун Ён кидались лишь те, кого Тан Соран на миг упустила, — обезумевшие от страха недобитки, что бежали прочь.
До сих пор на неё бросались трое, и повержен был лишь один.
Остальные двое всё ещё скрещивали клинки с Намгун Ён.
«Ён, смотри внимательно. Это Императорская форма меча, что дозволена лишь законному наследнику нашего дома Намгун.»
Намгун Ён вспомнился день, когда она впервые увидела Императорскую форму меча — у отца.
Один-единственный взмах — и казалось, будто раскалываются небеса.
Впервые изведанное благоговение. Подавляющая мощь, к которой и подступиться нельзя. И отец, что горделиво улыбался под нею.
«Запомни. Кто овладеет ею вполне — тому нет соперников. Никакое божественное искусство нам не ровня. Это меч, над которым — чтобы выжить в этом суровом мире мурим — тебе придётся трудиться и трудиться.»
Стоит лишь закрыть глаза — и та картина до сих пор ясна как день.
«Я, твой отец, когда-нибудь непременно тебе докажу. Что наша Императорская форма меча — сильнейшая во всём мире мурим. Чтобы ты с гордостью носила своё имя, — уж я непременно это сделаю.»
«Ха-а!.. Ха-а!.. Кх!»
Намгун Ён взглянула правде в глаза.
Дзынь!
Какие там небеса — она не могла рассечь даже меч противника.
Освоила меч, которому в совершенстве нет равных, — и всё равно осталась жалкой.
Стиснув зубы, Намгун Ён наискось рубанула мечом.
Противник играючи отбил удар и осклабился.
«Ну и упрямец! Сказано же — этот приём не пройдёт!»
Хотелось возразить. Проходит же. Не может Императорская форма меча не пройти. Это я просто слаба.
Будь во мне хоть немного больше мужского, как в отце… одним ударом снесла бы и этот меч, и самого противника заодно.
Разве истинный владыка уклоняется от врага? Уклонение — не путь владыки. Лишь сломить противника и пробиться сквозь него — вот что значит быть владыкой.
Но предел всё ближе.
Какое там пробиться — она сама несёт удар за ударом.
Вон, глянуть — Чхонволь всё увереннее берёт верх и теснит противника, да и под рукой Тан Соран поверженных всё больше, а…
…а она сама — снова пятится.
«Ыхх!!»
И всё же Намгун Ён не имела права сломаться.
За спиной — жители деревни.
За спиной — друг, который ей верит.
Не может же она вот так позорно отступить—
Бум!
«Кхах!»
В тот самый миг ускользнувший от Тан Соран культист нанёс ей внезапный удар.
Кое-как вывернув клинок, она отбила удар, но истощённое до предела тело осело наземь.
К ней, упавшей, надвинулись трое культистов.
Подняться не было сил.
Смешнее всего, что и в этот миг мучил не столько страх, сколько собственное убожество.
И тут перед Намгун Ён легла чья-то тень.
Это был Хан Соджин.
«С-Соджин…?»
Хан Соджин, глядя на врагов, произнёс.
«Вы же… вы же помните, что ваша главная велела меня не убивать?»
Но трое культистов, переглянувшись, ухмыльнулись.
«Госпожа Чогё хоть и сказала так, а за одного подохшего слугу нас бранить не станет.»
И, вскинув грозно блеснувшие мечи, они двинулись на Хан Соджина.
Вот теперь запоздалый страх и настиг Намгун Ён.
«С-Соджин…! У-уйди…!»
«Да чтоб тебя…! Чем такое говорить, вставай уже…!! Помрёшь — мне-то что делать?!»
Намгун Ён, пошатываясь, упёрлась в землю, но подняться так и не смогла.
Голову обожгло раскаянием.
Ах. Как же позорно — цепляться за жизнь, прячась за спиной друга, который и драться-то не умеет.
Обучилась Императорской форме меча — и не смогла избежать такого срама; какая же я жалкая тварь.
Всё это время я жила слишком беспечно. Знать бы, что настанет такая минута.
…Не отмахиваться бы, стыдясь унижения, а довериться тому лекарю внутренних демонов, у которого, говорят, искали помощи и Чхонволь, и Тан Соран, — разве не так следовало?
«Соджин…! Уйди, говорю тебе!!»
«Не уйду…!!»
«Хан Соджин!!»
И до самого мгновения, когда меч уже падал на Хан Соджина, Намгун Ён так и не сумела встать с земли.
Дзан!!
И раздался лязг металла.
В тот же миг Намгун Ён ощутила, как по шее её ползёт вверх колючая жажда убийства.
Чудовищный гнёт на миг вдавил тело Намгун Ён в землю.
Нет — вдавил всех разом.
Повисло долгое молчание.
Среди всех, кто был сейчас в этой деревне, не нашлось ни одного, кто не смотрел бы в землю.
…А следом она увидела ноги знакомого ей человека.
В миг, когда она поняла, что эту силу источает Чхонволь, Намгун Ён с трудом сумела поднять глаза.
Меч Чхонволь уже вклинился между Хан Соджином и культистом, приняв на себя нацеленный на Хан Соджина удар.
Чогё исчезла.
Только теперь Намгун Ён поняла, отчего жители деревни так косились на Чхонволь.
Увидев такое, поневоле оробеешь.
«…Ха-а-а.»
Не то стон, не то вздох поплыл в тишине.
В этот застывший, будто окаменевший миг лишь Чхонволь медленно шевельнула пальцами.
Ещё недавно такие дерзкие, культисты не шевелились, даже видя, как приближается её палец. Точно олени, застывшие перед тигром.
«Ос…»
Непонятно как, но один только Хан Соджин силится что-то произнести.
Чхонволь, похоже, его не услышала. Хан Соджин снова подал голос.
«Оста…»
Палец Чхонволь замер у самого лба культиста.
И в тот же миг на её похолодевшем лице проступила мука.
Мука по имени жажда.
Только теперь Намгун Ён поверила словам главы Врат Хао. Тому рассказу, что Чхонволь терзает внутренний демон.
Это был тот самый миг, когда она впервые увидела внутреннего демона Чхонволь — жажду убийства.