Проведя Рупетту, я собирался уйти, когда меня окликнул военный.
Поскольку лицо было знакомо, вероятно, это был человек с должностью.
«Молодой господин. Хочу поговорить по поводу тех младенцев».
«Что?»
Рупетта подобрала аж восемь младенцев.
Были дети, которые только учились переворачиваться, и те, что уже ползали или держались за опору.
Вчера, задействовав все связи служащих солдат, они нашли женщин с грудным молоком. Истощенные младенцы смогли поесть и немного пришли в себя.
Пытаясь нанять собравшихся женщин в кормилицы, отказали половине.
Причина проста: они не хотят приходить в военную базу.
Остальные нанятые женщины также спросили, нельзя ли работать не на военной базе.
«Это за пределами городка, да и солдат там много…»
Текущая военная база, где находятся младенцы, расположена за городом, поэтому некоторым далеко добираться. К тому же там скучают военные. Это не место, куда женщины хотели бы подходить.
«Понятно».
Решение о дальнейшей судьбе детей займёт время, так что нам придётся заботиться о них ещё некоторое время.
Поскольку матерей нет, без кормилиц дети обречены на смерть от голода. Нужно подумать и об условиях труда кормилиц. В текущих условиях объявление может не привести к результату.
Учитывая военные интересы, оставлять детей здесь — лишь бремя.
«Хм. Тогда, может, перевезём их в особняк? Там кормилицам будет проще добираться».
Особняк находится в городке, поэтому кормилицам не придётся переходить городские ворота, и там нет кучи военных. Даже если им придётся остаться на ночь, там будет намного комфортнее, чем здесь.
Младенцам, наверное, приятнее, когда их убаюкивают красивые горничные особняка, а не потные мужчины-военные. Я бы был рад.
«Это очень поможет. Можно попросить вас об этом?»
«А, объясню отцу».
Обобщив свои мысли об обращении с детьми, я поручил передать весть гонцу.
Затем, проходя через город в праздничной атмосфере, я заглянул в Гильдию первопроходцев, но там были только несколько менеджеров с душой корпоративных рабов.
Днем я планировал заниматься зачатием с Мимон, но, к сожалению, сегодня у неё выходной.
Пока я занимался заказом алкоголя для городской площади и перепроверкой инструкций перед отъездом в Намбонан, наступил вечер.
Вернувшись в особняк и идя по коридору, я услышал издалека плач младенцев.
Похоже, детей уже перевезли.
У слуг особняка появится новая работа — уход за детьми, но раз завтра меня не будет, пусть терпят.
Услышав слово «кормилица», я сразу вспоминаю Касуга-нёбо, кормилицу Токугава Иэмицу.
Образ Касуга-нёбо — это энергичная старуха, поэтому в моей голове «кормилица» равно «баба». Из-за этого я не очень представляю себе молодую кормилицу.
Но если подумать спокойно, то на этот раз от кормилицы ожидают выполнения роли резервуара для материнского молока. То есть это должна быть женщина, недавно родившая.
Учитывая возраст рожениц на континенте Эллуо, вероятность того, что в отдельную резиденцию пришли бы молодые мамы в качестве кормилиц, очень высока.
«Хм».
Как один из опекунов младенцев, мне нужно проверить кормилиц. Если это красивая молодая мама, то хотелось бы проверить вкус её молока и в постели.
Я пошёл по коридору в сторону, откуда доносился плач младенца, поймал проходящего слугу и заставил его провести меня.
«Молодой господин, добро пожаловать обратно».
Немного просторная свободная комната была аккуратно оборудована под детскую.
Увидев меня, слуги, ожидавшие в комнате, почтительно поклонились.
«Спасибо за оперативную реакцию, вы попотели».
Оценив труды слуг, я оглядел комнату.
Горничные отдельной резиденции, женщины, похожие на нянь-работниц, и Ева ухаживали за младенцами.
По какой-то причине младенцев стало не восемь, а примерно в два раза больше.
«Почему тут стало так много младенцев?»
«Потому что кормилицы привезли и своих детей».
Одна из горничных, ухаживавших за младенцами, ответила на мой вопрос.
Понятно, раз молоко есть только у женщин, родивших детей, то у них и свои дети есть.
Детям нельзя оставить дома без присмотра, да и кормить их нужно, поэтому их и привезли сюда.
«Понятно».
Казалось, они поняли, что я — «молодой господин», поэтому несколько нянь-работниц встали на колени и положили руки на пол. Я махнул рукой, приглашая их занять удобную позу.
К сожалению, среди нянь-работниц не было ни одной, которая бы попала в мой вкус. Если смотреть только на возраст, то выстроились женщины от вида девочек-старшеклассниц до студенток, что само по себе прекрасно, но.
«Где те восемь младенцев?»
«Вот они. На ножках у них перемотана красная шнурка».
Я бы сразу определил младенцев с магической силой, но слуги могут отличать их только по лицам.
Видимо, чтобы ни в коем случае не перепутать, им сделали метки.
«Хм. Кстати, а пол как?»
«Пополам. Четыре мальчика, четыре девочки».
Как говорила горничная, у некоторых младенцев на ножках была перемотана красная шнурка. Пухлые ножки, будто их перемотала резинка, были невероятно милыми детскими.
Я посмотрел на лица девочек, пытаясь понять, кто из них вырастет красавицей, но, к сожалению, увидеть будущее не удалось.
«А-а!»
И вот самый крупный из восьми младенцев с красной шнуркой полз ко мне.
Топ-топ-топ — ползёт, словно твёрдо наступая каждый шаг. По сравнению с младенцем, который всё время лежал, он кажется довольно выросшим.
Раз уж он ползёт ко мне, я попробовал погладить пальцем его пухлые щеки, словно у белки, набившей рот жёлудями, и взял его на руки. Видимо, из-за высокой температуры тела он словно грелка.
Круглые глазки такие милые. Этот малыш, возможно, вырастет красавицей.
«Да-у»
Я попробовал поиграть с остальными семью младенцами по очереди, но, не знаю, сонные они, капризные или уставшие, но реакция их как-то слабая.
Самый бодрый был первым, кто полз ко мне. Младенец, который как следует реагирует, когда я что-то делаю, заставляет захотеться за ним поухаживать.
«Этот малыш самый милый»
Сказал я это беспечно, щипая мясистое ножку, и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Похоже, Ева крадётся отсюда и подглядывает.
«Что?»
Кажется, она удивилась, что я её заметил, — Ева вздрогнула плечами и низко склонила голову.
Перед глазами Евы был полураздетый младенец. Наверное, она собиралась переодеть его.
«Н-нет…»
Раз Ева замолчала, я решил снова поиграть с младенцем.
Подняв его высоко-высоко, я увидел, как малыш радостно заверещал.
В прошлой жизни я не только детей, но даже жены не имел, так что держать младенца на руках — впервые за всю жизнь.
Рядом со мной горничная с трепетом смотрит, но у меня нет хобби швырять младенцев на пол, так что ей можно не переживать.
Ева всё так же с удивленным лицом наблюдала за происходящим.
«Ну и что? Ева»
«Э-э, то есть… Хозяин любит малышей…»
Когда она так говорит, звучит так, будто меня считают извращенцем — странное дело.
Если сравнить мой вкус к женщинам с страйк-зоной в бейсболе, то младенцы и малыши — это уровень уайлд-питча, пролетающего мимо и ударяющего в сетку за спиной ловца. Я не настолько извращенец, чтобы лезть к младенцам.
«А ты сама любишь? Вроде бы довольно привыкла заботиться о них»
Ева с мастерством намотала на младенца ткань, похожую на полотенце.
Потом, словно успокаивая своё волнующееся сердце, она прижала младенца к себе.
«…В деревне я тоже заботилась о соседских малышах»
Из-за Северной экспедиции королевской армии деревня, где жила Ева, была уничтожена. Еву похитили вместе с матерью, и ей пришлось начать вторую жизнь как секс-рабыни.
Тот факт, что деревенская девочка Ева привыкла заботиться о младенцах, вполне естественен.
«…Ой! Эй, нельзя~. Я не мама, а старшая сестра. Молока не будет~»
Взглянув на хорошо развитую грудь Евы, он, вероятно, захотел прижаться к ней губами. Это чувство прекрасно понятно.
Вид Евы, мило упрекающей младенца, обладал невыразимым очарованием.
Оказывается, она умеет улыбаться так….
Перед отправлением в Намбонан возникло пульсирующее желание ещё раз вкусить грудь Евы.
Сегодня ночью в постели я изнемочу её лаской до утомления.