С тех пор как Лупетта и остальные покинули Нюнери, сегодня прошло десять дней.
Размышления зашли в тупик, и я откинулся на спинку кресла, глядя вверх.
— Хм-м…
Надо мной был всё тот же потолок моей комнаты, что и всегда. Само собой, на нём не были записаны ответы на мои недавние раздумья.
Пока я тянул горлом «у-у», «м-м», ко мне обратилась Теш.
— Что-то случилось?
— Задумался.
Я ответил, что ничего, но Теш не отступила.
— Сегодня возвращается и господин отец. Если молодой господин будет с таким лицом, он забеспокоится. Стремление сокрушить Дом Шпиазейк — это прекрасно, но если чрезмерно себя изводить…
— Я вовсе не извожу себя.
Скорее, чем терзаться, я размышлял. Из-за того что материала для раздумий было в избытке, возможности разрастались без меры, и простор для воображения всё расширялся. В итоге я погружался в мысли без конца.
— Это связано с тем человеком по имени Мергин, которого приняли в городе?
На днях, посетив военную базу Нюнери, я вызвал к себе Мергина. Об этом меня просила Лупетта, да и содержание предлагаемого им «сотрудничества с Домом Корденц» меня заинтересовало.
Расспросы прошли без проблем. Проблема, скорее, возникла уже после.
— Связано.
О том, что я услышал, знают почти единицы. Теш я тоже ничего не рассказывал. Отчасти поэтому она и беспокоилась сильнее обычного.
— Но я не один взвалил на себя это дело. С командирами базы я поделился сведениями, да и с Риарайтом посоветовался.
— Риарайт — это тот, из Дома Гаторен?
— Да, он самый. В нём от природы данная вольность удачно смешалась с педантичностью Гаторенов, так что разговаривать с ним легко.
Дело, которое принёс Мергин, было трудным для суждения не только мне, но и присутствовавшим командирам-военным.
Лупетте — ладно, но лично к Мергину особого доверия не было. Речь шла о хитроумном приёме, изредка встречающемся на юге, но правда это или нет — тоже неясно. В конце концов «не понять, насколько ему можно верить» — таково было откровенное мнение стороны Корденц.
Пока я раздумывал, что же делать, как раз вовремя из полевого похода вернулись намбонанские солдаты. И тогда я пригласил их командира Риарайта, чтобы он вместе выслушал этот разговор.
— Если бы не было Риарайта, дело, вероятно, не сдвинулось бы. Хорошо, что он оказался в Нюнери.
У Риарайта, который скитался по югу материка как наёмник из порождённых предком, есть знания, каких нет у других военных. Услышав предложение Мергина, он сразу же выказал понимание.
Впрочем, понимать и соглашаться — не одно и то же. Риарайт, дав предложению Мергина определённую оценку, всё же заключил, что раз сейчас перевес на стороне Корденц, лучше давить напролом, борьбой сильнейшего. Тот же вывод, что и у прочих военных.
Правда, Риарайт добавил, что план Мергина можно вести и параллельно, — вот в этом было отличие.
— Так значит, сейчас молодой господин в затруднении?
Проблема, а точнее, нечто непредвиденное случилось уже после.
— Да, что Риарайт уехал — это немного некстати. Не осталось человека, с которым можно было бы запросто посоветоваться по этому делу.
Для командиров-военных план Мергина был совершенно неприемлем, но и лежащими в его основе сведениями они не стали пренебрегать. Сочли, что это может стать фактором, влияющим на дальнейшие действия армии. Однако насколько можно верить словам Мергина, человека сомнительного положения, — определить было трудно.
И тут Риарайт поднял руку: «Тогда я схожу проверю». И не успели все опомниться, как дело двинулось, и на следующий день трое — Лупетта, Мергин и Риарайт — отправились в деревню близ Веадберга, приписанную к городу Веадберг.
Есть местные, знающие край, так что всё в порядке; судя по рассказам, если не приближаться к Веадбергу, обнаружат едва ли; уже несколько раз ходили туда-обратно, так что как-нибудь справятся; а если трое из порождённых предком — в крайнем случае выкрутиться легче… Риарайт нанизывал доводы один за другим, но до чего же он лёгок на подъём. Вернее, лёгок на другую часть тела. Этот тип обожает публичные дома, так что и бёдрами он двигает бойко.
— Пока Риарайт и остальные не вернутся, многое остаётся отложенным, вот я невольно и задумываюсь. Теш, ты тоже не слишком беспокойся.
Лупетта останется на родине, а Мергин вернётся в Нюнери. Основной курс не изменился. Изначально я велел им вернуться в течение месяца, но раз с ними Риарайт, срок я сделал гибким. Когда именно они вернутся — неясно, но хотелось бы, чтобы они привезли подробные сведения.
— И чем же всё обернётся…
Я перевёл взгляд обратно на стол. Там лежала карта уменьшенного размера. Я поставил палец на заражённую зону Алкноа со стороны Корденц и повёл его дальше, до стороны Шпиазейк.
Возможно, к хитроумным приёмам меня влечёт из-за успеха операции «Змеиный клык». Но я хочу победить с как можно меньшими потерями для армии Корденц. Хоть в лобовом столкновении с армией Шпиазейк перевес и на нашей стороне, военные просчитали, что немалые потери неизбежны.
С падением Дома Шпиазейк не наступит гарантированный счастливый финал, под который пойдут титры. И после разгрома Шпиазейк Дом Корденц, да и моя жизнь, будут продолжаться.
Одержать победу — хорошо, но если армия окажется потрёпанной сверх ожидания, мне, будущему главе, придётся несладко — это очевидно. Развитие «победа с трудом» нежелательно. В зависимости от размера потерь возможно даже, что мелкие и средние дворянские дома горного края, подчинённые Шпиазейк, хлынут на равнину Войстра. Понадобится военная сила, чтобы это сдержать.
Мелочиться в движениях и потерпеть большой провал — это ставить всё с ног на голову; и вовсе не то чтобы я цеплялся за хитрые приёмы, но невольно всё думаю, нет ли какого-нибудь способа получше.
— …Заражённая зона Алкноа… река Амелия… заражённая зона Алкноа, город Веадберг…
До сих пор всё хорошо. И задумка есть.
— А потом — слабая нижняя челюсть… да?
Вот это и есть главная проблема.
А что, если вовсе отказаться от удара с тыла и ограничиться тем, чтобы, взяв штурмом и заняв Веадберг, лишь держать врага в напряжении? Тогда, может, основная армия Шпиазейк на передовой станет тревожиться за спину и не сможет сосредоточиться на бою. …Сомнительно. Резерв Оселории наверняка выдвинется и станет щитом, прикрывающим фронт, так что толку, похоже, немного. В худшем случае город окружат.
— Хм-м…
Есть и вариант призвать из подчинённых Корденц дворянских домов кого-то из главных предков на роль нижней челюсти.
Например, Виконт Галлиан — на вид неповоротлив, но в движениях проворен. Смелости ворваться в Оселорию у него, пожалуй, недостанет, но оттянуть на себя вышедший навстречу резерв Оселории он сумеет. Тогда верхняя челюсть — Корденц Уилк — сможет вонзить клык в зад основной армии Шпиазейк.
Но на Виконта Галлиана нельзя положиться безоговорочно. Он расположен к Корденц, но не слепо предан. Следует лишь потому, что ему это выгодно. Если требовать от него труда в войне против Шпиазейк, понадобится немалая плата. Ещё, чего доброго, обяжет благодарностью и обгложет меня дочиста. А я не хочу, чтобы меня обгладывал старикан.
И это касается не только Виконта Галлиана — то же самое, если обратиться к любому другому дворянскому дому партии Корденц. К тому же, в отличие от бывшего простолюдина Виконта Галлиана, обычный дворянин прежде всего думает о продолжении своего дома, так что вытащить его — задача из труднейших.
Ворваться в незнакомый край, где всё чужое, и оттягивать на себя врага — на такое приглашение с готовностью откликнется разве что дурак или боевой безумец. …Я на стороне приглашающих, так что ни тем, ни другим быть не должен.
— Молодой господин, не отдохнуть ли вам?
Вместе с мягким ароматом чая ко мне подошла горничная. Похоже, я снова кряхтел «у-у». Верно, Теш распорядилась приготовить чай, чтобы я развеялся.
— …Пожалуй. Сколько ни думай, толку нет.
Едва я убрал указательный палец с карты, другая горничная принялась прибирать. Рассудив, видимо, что она мне скоро снова понадобится, карту переложили на соседний столик поближе.
— А это…
Передо мной лежал набор для письма, который я велел приготовить Теш. Ни имени адресата, ни текста — ничего ещё не написано.
— Хоть я и просил приготовить, но письмо писать раздумал. Может ведь не дойти как надо. Да и с отцом хочу посоветоваться. Убери обратно на полку.
— Как прикажете.
Со стола всё исчезло, а вместо этого расставили чайный набор. Я решил ни о чём не думать и просто наслаждаться ароматом чая.
— …А потом, пожалуй, схожу в город.
Загляну-ка разок в Гильдию первопроходцев. Про разбор дел говорить рано, но, как мне доложили, с наведением порядка на складах наметился какой-то просвет. Сейчас, наверное, найдётся время и переговорить с работниками. Ева тоже с утра туда ушла.
Поговорить с самим Риарайтом времени не было, но, по докладам подчинённых мне солдат, что участвовали, учения с использованием мушкетов дали неплохой отклик. Поэтому хотелось поручить работникам наладить производство пороха и пуль.
Впрочем, для такого дела хватило бы и передать через чиновника, но я подумал давно повидать работников. Да и обстановку с разбором дел хотелось проверить лично.
К тому же сегодня отец возвращается со встречи с Домом Зельдмитра, так что расписание на завтра и далее пока туманно. Пока есть свободное время, лучше управиться заранее.
Допив чай, я отправился в город.
Стоило мне войти в Гильдию первопроходцев, как в воздухе повисло странное настроение. Ощущалось что-то суетливое, встревоженное, некий ропот, похожий на переполох. Может, оттого что я явился внезапно, без предупреждения? Так я подумал, но работники, едва завидев меня, с облегчением на лицах гурьбой стянулись ко мне. Среди них была и Ева.
— Что стряслось? Что-то случилось?
На мой вопрос один из работников с растерянным лицом ответил:
— Скверная земля, которую мы собирались переправить в производственный отдел, пропала…
— Опять?
Когда я посещал заражённую зону Алкноа, я попросил правящего той землёй рыцаря отправить скверную землю в адрес Гильдии первопроходцев, но от работников поступил доклад, что она не дошла.
Затем, после повторного запроса, доложили, что её благополучно получили, но, похоже, она снова пропала.
— Такое ведь никто и красть не станет. Может, по ошибке увезли на базу вместе с мушкетами или что-то в этом роде?
На днях мушкеты убрали на склад военной базы Нюнери. Первым делом пришла мысль, что скверная земля затесалась туда вместе с ними. Место, куда работникам просто так не проверить, вот они и подняли шум, что её нигде нет.
Пока я недоумевал, работник медленно покачал головой.
— Нет, причину только что выяснили.
— Причину?
— Да. Быстрее будет показать.
Словно только и ждал этих слов, младший работник вошёл в комнату с большим блюдом. На блюде горкой была навалена скверная земля.
— Уф… это скверная земля?..
Стоявшие подле меня охранники разом скривились.
Порождённые предком крайне чувствительны к скверной земле. Её присутствие, которое можно назвать скверной, раздражает их магическое чутьё, и им становится очень дурно. Даже когда мы ездили осматривать заражённую зону Алкноа, горничная из порождённых предком едва держалась на ногах.
Мне и работникам из рабских предков скверная земля поблизости особо не мешает, так что реакция охранников бросалась в глаза. Они, наверное, испытывали чувство, будто в них швырнули какой-то дрянью.
— …И ты, Ева?
Ева незаметно тоже вошла в комнату, и выражение её лица было суровым. Она в буквальном смысле глядела на блюдо, как на что-то нечистое.
Тут работник поманил к себе Еву, которая стояла в напряжённой позе.
— Ева. Как только что.
В ответ на просьбу Ева простёрла ладонь над блюдом. В тот же миг от её тела я ощутил колебание магии. Видимо, она собиралась сотворить заклинание.
С тонких кончиков пальцев возникло нечто вроде тонкой дымки, окутанной смутным сиянием, оно обволокло блюдо и растаяло, словно растворившись в воздухе.
— …Вот, извольте видеть.
В такт словам работника младший работник выставил блюдо мне навстречу, показывая.
Зловещая чёрно-фиолетовая скверная земля, что лежала на блюде, превратилась в светло-коричневую почву, похожую на слабо обжаренные кофейные зёрна. Она выглядела совершенно обычной, ничем не примечательной землёй.
Стоит ли мне, дворянину, трогать землю голыми руками? Пока я на миг замешкался, военный проворно шагнул и, будто выхватывая, взял блюдо в руки.
— Быть не может.
Голос был полон изумления. Не могу поверить — это чувство так и сквозило.
— Деяние духов, очищающая магия…
Бормотание военного глубоко разнеслось по комнате.