Ванная комната — интересное место для развлечений, но есть одна неприятность.
После акта там невозможно расслабиться как следует. Вряд ли кто-то решится уснуть прямо в ванной. Особенно на этот раз, раз мы устраивали скользкие игры, смывание с тела стало лишней хлопотой.
Поэтому, вернувшись в комнату, я почувствовал странное вялость.
«Хаа…»
Уставившись в потолок, я бездумно прокручивал в голове произошедшее.
Конечно, было физическое удовлетворение, но ментальное насыщение было по-настоящему прекрасным.
Игру в «балование» можно разыграть и с горничными, но «игру в неведение» — нет. Ну, точнее, можно, но насладиться по-настоящему не получится.
Мои горничные знают мои манеры в постели лучше кого-либо. Поэтому, даже если я скажу «я не умею в эротику», убедительности не будет ни капли. Конечно, они подыграют моей актерской игре, но это будет не более чем имидж-клуб с взаимной игрой.
С другой стороны, Синтия, до недавнего времени находившаяся в сомнительном положении, не знает о моих постельных привычках. Поэтому она подходит к «игре в неведение» без единой грамма актерства. Когда об этом думаешь, кажется, что спермы выходит больше обычного — удивительно, как роль ситуации заставляет осознать себя заново.
Пока я думал о том, как обнимать Синтию в будущем, сонливость накрыла меня всё сильнее — и тут раздался стук в дверь.
«…Входи».
Источник света размером с пинг-понговый мяч парен в комнате. За ним, словно притянутые, вошли горничная и Синтия.
«Извините за поздний час. Я пришла на ночную смену».
Горничная кратко сообщила о цели визита и резвыми движениями направилась в угол комнаты. Там уже ждало несколько горничных. Они должны были не спать, чтобы Синтия не натворила в постели ничего лишнего.
«Ано…»
Оставшаяся одна Синтия неуютно стояла, не вписываясь в обстановку.
На плечах у неё был накинут тонкий плед. Грудь, которой я наслаждался в большой бане, была скрыта, виден лишь грубый контур. Но под пледом, вероятно, только белье — шея, и даже ключицы были открыты.
«…………А, аа. Синтия… ка…»
Показывая актерством, будто мне стыдно обратиться к ней, я посмотрел на неё.
«Да. Это Синтия. …Смею спросить, не позволите ли вы мне спать рядом?»
Перед выходом из бани я давал указания горничным, и, похоже, им удалось действовать как надо.
Синтия, должно быть, получила от горничной совет вроде: «Молодой господин застенчив в интимном, но, кажется, ты ему понравилась. Ради будущего сделай афтер-фоллоу в постели», — и пришла сюда.
«Со, спать рядом…?»
Так вышло, что всё это представилось как забота горничной, проявившей инициативу там, где молодой господин не видел. Мой отказ был вполне возможен, и Синтия, казалось, тревожилась, примут ли её.
«…………Ну, вот… Есть кое-что, что хочется спросить… О церемонии и так далее… Хорошо, разрешаю спать рядом».
В интиме я не заинтересован. Разрешаю совокупление ради учебных бесед. Такая актерская игра застенчивого мальчика — немного забавна.
«Спасибо».
Синтия поклонилась и подошла ко мне. Чтобы освободить ей место, я немного сдвинулся к изголовью кровати.
«Извините».
Когда я снова посмотрел на Синтию, она как раз снимала с плеч плед.
Раздался шурш ткани, и выполнившая свою роль одежда была отложена на кровать. На её месте появилась она — в нижнем белье.
Неумело вырвался голос.
«О-о…»
Почти без милых украшений — простое комбинезонное белье. Что-то вроде комбинезона. Цвет белый, и поскольку она всегда носит тусклую, чёрноватую одежду, это выглядело необычно свежо. Тонкие бретельки, туловище прилегает вплотную, благодаря чему её пышная фигура отчётливо проступает.
Пытаясь скрыть тело за руками в ответ на мой взгляд, Синтия только сильнее подчёркнула свою пышность, сжавшись.
Понятно, такому простому белью у Синтии безусловно идёт. У неё, несмотря на эротичность тела, в лице есть некая невинность, поэтому, наверное, она решила подчеркнуть взрослость. В отличие от фрилового белья, линия тела хорошо видна, и плоть агрессивно себя заявляет — отличный вкус.
«Подойдёт?»
Уже забыв об актерстве, я уставился на неё.
«…А. Залезай».
Убегая от моего взгляда, Синтия поспешила зарыться в кровать. Осталась видна только голова.
«Хорошо, что пришла».
Бессмысленно смотреть на потолк вдвоём, я повернулся на бок и обратился к Синтии. Естественно, она тоже повернулась ко мне.
«От ванны, наверное, немного жарко».
Нет, жаркая сама Синтия. Чувствуется тепло, будто она только что вышла из ванной. Возможно, умылась в большой спешке.
Как бы то ни было, это прекрасный предлог. Я сбросил одеяло, закрывавшее плечо, до уровня талии. Конечно, цель — открыть её грудь.
«О…»
Вероятно, положение рук тоже играет роль, но из-за того, что она лежит на боку, грудь Синтии сдавлена именно так, как надо. Такая поза — лежа на боку — часто встречается в гравюре, и действительно, так можно красиво передать очарование большой груди.
«…Невероятный размер».
Неумело вырождано выразил искреннее впечатление.
Синтия застелилась, но не пыталась прикрыться одеялом.
«С когда она стала такой большой?»
«Э…»
«Всё-таки с детства?»
Это было не столько эротической целью, сколько чистым любопытством. Кажется, самый частый вопрос, который задают женщинам с большой грудью, — «с какого возраста грудь стала большой?».
«То есть… окружающие… то есть, о, большая, говорили… лет с десяти…»
«Хе…»
Большая грудь не растёт за один день, ну, естественно.
Представив десятилетнюю Синтию, почувствовал зуд в паху. За вопросом «с когда стала большой» точно скрывается надежда на лоли-большую-грудь. Услышав ответ Синтии, я испытал странную радость.
Протянул руку и коснулся её груди поверх белья.
«Ах»
Ощущается немного влажным от жара, но там были груди с ощутимым весом. Пухлые и мягкие.
«Впечатление от ритуала получилось незаконченным. Хотел бы узнать подробнее...»
Игнорируя удивлённую Синию от внезапного прикосновения, я перевёл разговор на другую тему. Как и ожидалось, внимание Синии устремилось в ту сторону.
«Я останусь рядом с Уилком и впредь. Подготовимся в другой день».
«Так ли. Значит, Синия будет рядом со мной и дальше».
Руки, мнущие грудь, не останавливаются.
Чем больше масса, тем сильнее притяжение. Голова моя естественным образом притянулась к гравитации, порождаемой объёмом груди Синии.
Положив щеку на грудь, смотрю на неё в упор.
«...Хочу, чтобы ты была рядом не только для наставничества, а всегда».
Снова подтверждаю, что она станет моей любимой наложницей.
Она, должно быть, уже приняла решение — ответила без колебаний.
«Да. Пока я жива».
Рука Синии положилась на мою затылочную область и нежно погладила.
Плохо, если не бодрствовать — усну. Я ещё хочу наслаждаться этим временем.
«...Надо выразить благодарность Лорне. Она отдала мне своего ценного подчинённого».
Тело Синии дернулось, и поглаживание прекратилось. На тему Лорны она реагирует остро, как и прежде. Не в силах сдержать радость, она крепко обняла мою голову и, казалось, тихо извивалась. Радостно, но от давления груди дышать трудно.
«Ценный подчинённый... — это слишком большая честь».
«Раз ей доверили тело Святой мико, значит, ей доверяли».
Кстати, об оливковом массаже ритуала — говорят, Синии также доверяли массаж Лорны.
«Представляешь: та стройная красавица Лорна, вся в масле, под пухлыми огромными грудями Синии... Одна фантазия — уже зрелище. Любители такого не выдержат от благоговения».
Хотя, если бы я увидел лесбийское сближение, хотел бы вмешаться и втиснуться между ними. Кажется, Гайя шепчет мне, чтобы я втиснулся ещё глубже.
«Я тоже хочу беречь Синию».
«Спасибо?»
Вопросительный знак в конце — наверное, потому что я задрал её бельё. Лежа на боку, было трудно поднять его — тело давило.
«О-о...»
Каждый раз одна и та же реакция, но у этих огромных грудей действительно не скажешь ничего, кроме «о-о-о».
Я задрал бельё до самой шеи, но Синия, словно заботьясь обо мне, просто молча смотрела.
Рассматриваю голую грудь внимательно. Как прежде, в позе для гравюры на боку — груди прижаты друг к другу, образуя невероятно глубокую впадину. Нет, это не просто впадина — расщелина.
Я немного просунул тело глубже в кровать, скорректировав положение головы. Грудь прямо перед глазами. Поскольку Синия лежит на боку, опираясь на правое плечо и руку, левая грудь находится на идеальной высоте, чтобы её попробовать на вкус.
«Чмок»
Он нежно взял в рот грудь.
Не то чтобы он хотел сделать что-то пошное, он просто хотел соссать грудь в расслабленном состоянии.
«Ммм… Мм-ммм…»
Он наслаждался сладким голосом и сладким ощущением.
Используя подушку, он скорректировал высоту головы, создав позу, в которой шея не устанет, и продолжил сосать её левую грудь. Не ласка, а просто всасывание, чтобы подтвердить существование.
Тёплая, мягкая, большая. Он чувствовал, как душа исцеляется. Хотел уснуть, завернувшись в Синтию так же.
«Уилк… Даже если вы сосёте так, ничего не…»
Его немного прояснило в голове от того, что она обратилась к нему.
Кстати, Синтия говорила что-то похожее и в большой бане. Трудно ли ей, когда трогают её грудь?
«Так большие, а ничего не выходит?»
Он специально изобразил незнание. Тогда Синтия посмотрела на него с затруднённым выражением.
«Да. Если не родить ребёнка…»
«Так ли это…»
Он снова прижал рот к её соску. Чтобы показать намерение сосать, даже если ничего не выходит, он несколько раз издал звуки всасывания «чмок, чмок, чмок».
Тем не менее, если Синтия забеременеет, что станется с этой грудью? Говорят, при беременности грудь увеличивается, так что в обычном понимании её грудь станет ещё больше. Сердце взволновалось в предвкушении будущего.
«…?»
Похоже, взволновалось не только сердце, но и член. Синтия заметила его эрекцию.
«Э-э…»
С выражением «помочь разобраться?» Синтия смотрела на него. Когда он молча смотрел в ответ, она протянула левую руку и приложила палец к кончику его члена.
«Синтия»
Чтобы остановить её движения, он позвал её. Движение пальца, пытавшегося сдвинуть плоть, остановилось.
«…Ты привыкла?»
Синтия была неловка во всём, что касалось интимности, но в ручном удовлетворении она была мастером. Его заинтересовали обстоятельства этого момента.
«Хочу, чтобы ты ответила честно»
Некоторое время Синтия запнулась, но когда он продолжал смотреть на неё неподвижно, она, казалось, приняла решение и начала говорить тихо.
«Я не знаю, какие обычаи существуют в владениях аристократов, но в Священном городе некоторые жрецы учатся технике мастурбации»
Ему было жаль Синтию, но когда она с невероятно серьезным лицом и тоном говорит «мастурбация», сдерживать смех было очень трудно. Он уткнулся лицом в её грудь, чтобы подавить поднимающуюся весель, но не выдержал и немного засмеялся.
«А! Я сказала что-то неприятное. Прошу прощения…»
Увидев его дрожащего со смеха, Синтия, кажется, неправильно поняла, что он смущён.
«Н… нет, неважно…. Так что, Синтия была жрицей из их числа?»
Синтия, казалось, хотела прервать разговор, но так просто дело не уладить. Сексуальная жизнь жрецов просто вызывает любопытство.
«Д… да…. В то время меня избрал жрец, за которым меня присмотрели…»
Порождённые предки, родившиеся в Священном городе, по замыслу должны были в будущем служить под началом высокопоставленных жрецов. Поэтому девочек, которых предрекали красавицами, заставляли проходить специальное сексуальное воспитание.
Делают они примерно то же, что и в рыцарских домах. Нет, подожди, правильнее сказать, что с времен жречества ничего не изменилось.
«В каком возрасте тебя избрали?»
«Думаю, лет в двенадцать. Это было немного раньше поступления в Университет Рюне».
Похоже, что поступление в университет приоритетнее специального сексуального воспитания, поэтому Синтия была вынуждена прервать обучение технике сексуального обслуживания. В итоге она завершила только теоретический курс и самый базовый практический — ручное удовлетворение. Неудивительно, что с межгрудным сексом она затеялась.
Изначально планировалось, что после окончания университета она снова пройдёт специальное воспитание, но пока невитание, но пока она училась, её скорбила Роуна, поэтому переобучения уже не последовало.
«Прошу глубоко извинить за свою бестактность».
Кажется, кроме ручного удовлетворения она импровизировала, опираясь только на теоретические знания. Синтия, должно быть, очень переживала, не покажется ли она грубой по отношению к благородному наследнику.
Как-то это затрагивает и мило. Член стал ещё твёрже.
«Когда ты показала мне задний проход, я удивился, но особо не забочусь об этом».
Попытался отшутиться, чтобы смеяться над этим, но Синтия на лице выразила недоумение. Выглядела так, будто считает, что не ошиблась.
«Э… то?.. Я… что-то не так… сделала…?»
Лицо Синтии постепенно побелело.
«Ошибка ли это, хм? У нас ходит разговор о "графах-задницах"…»
В аристократических кругах передаётся городская легенда о том, что в первую ночь некто всунул член невесте в задний проход и наделал больших неприятностей.
Поэтому, кажется, анальный секс считается крайне греховным поступком. «Кажется» — потому что окружающие не слишком подробно объясняют, так что утверждать не могу. Возможно, из-за деликатности темы слуги и чиновники каждый раз ловко уходят от ответа.
«А в Священном городе это нормально?»
Когда я спросил, Синтия едва заметно кивнула.
«Если зачинается ребёнок, то на полгода-четверть года мы не можем видеться…»
Из-за суеверия о ревности младенца к беременной любимце нельзя приближаться — оказывается, в Священном городе то же самое. Поэтому высокопоставленные жрецы наслаждаются анальным сексом с понравившимися девушками, а выплеснувшуюся сперму повторно используют, чтобы оплодотворить других, неважных женщин и приумножить порождённых предков.
Она не сказала этого прямо, но из её слов можно было понять, что в Священном городе повторное использование спермы практикуется довольно свободно. Кажется, что, если говорить только о приумножении порождённых предков, жрецы ведут более эффективный образ жизни. Неужели ручное удовлетворение учат первым в сексуальном воспитании также потому, что в сперму меньше чужеродных текучестей смешивается, и её легче повторно использовать?
«Понял. Поэтому Синтия…»
Считая, что может стать любимцей, она и подставила задний проход.
Её преданное отношение достойно уважения. Но когда к тебе так относятся, мужская натура заставляет захотеть её оплодотворить.
«Синтия»
Я уложил её на спину и накрыл собой.
Всё моё тело яростно требует: сделай её беременной. Чтобы из этих тёплых, мягких, больших, прекрасных грудей текла молока, я переплавилю её тело своей спермой.
После этого я трижды влил в Синтию свою семя.
Последний раз почти ничего не вышло, но шесть эякуляций за ночь дарили огромное чувство удовлетворения.