Сидел на привычной кровати, ожидая стука в дверь.
Сердце трепетало в предвкушении грядущих удовольствий, но возвращение домой приносило и успокаивающее чувство безопасности.
Волнение и расслабление перемешались, и я бессмысленно то вставал, то садился — настоящий неопытный мальчишка.
Выхнул, сел на кровать — и тут раздался стук: ток-ток-ток.
— Входи.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге стоял сегодняшний «главный курс».
— Тириэль. Вы звали?
Раз я вызвал её по имени, она надлежаще представилась перед входом в спальню. Никакого напряжения — движения чёткие, деловитые.
Лёгким жестом позвал к себе — она тут же подобралась вплотную. И встала на одно колено, опустив глаза. Раз я сидел на кровати, оставаться стоящей показалось бы ей грубостью.
— Тириэль, да?
— Да.
Вместе с ответом она подняла на меня взгляд. Встретились наши глаза — её карие, с золотистым отливом, зрачки.
У неё острые уголки глаз, из-за чего производит впечатление зрелой, серьезной женщины. Голос тоже низкий для женщины, ровный, деловой — усиливает это впечатление.
Если бы она сбросила немного напряжения, проявила кокетство, её бы назвали милой девушкой. Но это строгое, собранное лицо имеет свой особый шарм.
— В столице ты мне очень помогла.
Тириэль — что-то вроде старшей горничной в особняке Корденц в королевском городе.
Управление горничными, забота о моих нуждах, сопровождение на светских приёмах, роль щита против Орсиана — она внёсла огромный вклад и в бумажную, и в военную работу. Когда я разгуливал по местным горничным особняка Корденц, она, говорят, за кулисами всё устраивала — так что и в постели проявила себя на все сто.
Раз она универсально справлялась с тремя ролями — горничная, чиновник, военачальник — я могу искренне ей поблагодарить, а не по долгу.
— Я доволен твоей работой. Рыцарь Кланретце может гордиться внуком.
— Чтю это как несоразмерную честь.
Голос Тириэль слегка дрогнул от волнения.
Наверное, она специально демонстрирует радость, но, кажется, похвала её роду искренне её обрадовала. Как бы это выразиться… типичный чиновник из рыцарского рода.
— Буду рассчитывать на тебя и дальше.
— Буду стараться не позорить имя Кланретце.
Не знаю, из-за внезапного вызова или из-за разговора о семье, но диалог получился немерено официальным. Твердеть здесь должен был мой член, а не разговор.
— Разговор окончен.
Надо сменить обстановку. Я прервал беседу и посмотрел на Тириэль.
— Одежда в стиле Нюнери смотрится свежо. Встань-ка немного.
Она плавно вскочила, встала в стойку «смирно».
Так, в полный рост, замечаешь: ростом она невысока. Казалось, она выше, а на деле — обычная девушка. Примерно как Минит.
Её волосы, собранные в мягкий клубок на затылке, были темно-фиолетового цвета. Наверное, так и говорят — «глубокий фиолетовый», — спокойная, благородная оттенок. Чёрная скромная заколка отлично ей шла.
— Кстати, Тириэ, я не знаю твоего возраста. Сколько тебе лет?
— Двадцать один.
Намного моложе, чем я думал. Не то чтобы она выглядела старше своих лет, но по работе казалось, что ей за тридцать. Честно говоря, думал, лет Оди примерно.
— Понял. Преданная.
Заранье услышал от Теша: у Тириэ есть муж. Но несколько лет назад её перевели в королевскую столицу, и они не могут жить вместе.
Несмотря на то что они только что поженились, она приняла одиночное назначение, оставляя молодое тело в одиночестве — такая бескорыстная служба Дому Корденц достойна восхищения. Со стороны хозяина нужно воздать ей тем же.
Когда я жестом пальца позвал её ближе, Тириэ сделала шаг навстречу.
— Садись.
Она на мгновение задержала дыхание — садиться рядом с хозяином — но не могла ослучиться. Сдержанно опустилась на кровать.
От неё веяло мягким ароматом мыла.
— Приятно пахнешь.
Похоже, она поняла, зачем её вызвали, и как следует подготовилась. Но тут возникает один вопрос.
— Почему ты в рабочей одежде?
Тириэ была в горничной униформе образца Нюнери. Купание она, вероятно, уже приняла, так что переодеться могла. Раз пришла лечь со мной, могла бы надеть что-то более... соблазнительное.
— Сопротивление нежелательной ночной службе? Заявление о том, что ты здесь исключительно по работе...?
— Никаких таких вещей нет!
Тириэ спрыгнула с кровати, словно её толкнули, и встала в позе извинения на полу. Что-то вроде полупоклона, напоминающего незаконченный догэдза.
Шутка была безобидной, но реакция получилась невероятной.
— Моя бестактность повредила настроению молодого господина, искренне извиняюсь...
Не успел я вставить слова, как Тириэ обрушила на меня поток извинений.
— Что вы обратились ко мне — это просто невероятная честь.
Тот же старший слуга, но в отличие от Оди — совсем другое дело. Страх ошибиться в спальне был настоящим, в живую. Наши пути сблизились в столице, так что, наверное, ничего не поделаешь.
— Ну-ну, правда ли это?
Мучительный голос и влажные, пристально смотрящие мне в глаза глаза разбудили в мне садистские наклонности. Взялось настроение поиздеваться над ней, важным видом делая пошлые вещи.
— Безусловно. Пожалуйста, пожалуйста, помилуй меня...!
Я сменил ракурс, глядя на неё не в лоб, а немного сбоку. В позе полупоклона красиво проступала линия от спины к ягодицам. От созерцания этого изгиба в животе начал пульсировать инстинкт зачать.
— Твою преданность нужно как следует проверить.
Говоря это, я одним движением стянул пижамные штаны вместе с нижним бельём. Оставаясь сидеть на кровати, широко раздвинул ноги.
На эрекцию, пожалуй, пятьдесят процентов — член полутвердой степени твердости показался напоказ.
Молодой господин
Лизни
Смотри-смотри, — он напряг член и двигал им вверх-вниз. Поскольку крайняя плоть ещё не полностью отодвинулась, это было скорее не член, а писюнь.
……Да. Извините за беспокойство……
Она приблизилась на четвереньках и оказалась между моих ног. Затем начала протягивать руку к моему половому органу.
Что ты собираешься делать?
Правая рука Тириэ замерла в воздухе.
Извинения уже кончились?
Полупоклон делается, уперев обе руки в пол. Если отпустить одну руку, это уже не поза извинения.
Как долго ты собираешься заставлять меня ждать?
Соси без рук, — она сразу ухватила мой замысел.
Тириэ тихо закрыла глаза и медленно открыла рот. Она показала язык настолько, чтобы он едва прикрывал нижнюю губу. Слизистая, окутанная блестящей слюной в свете магического освещения, выглядела чувственно.
Я легонько похлопал себя по бедру. Сухой хлопок хорошо разнесся по комнате. Это был сигнал: иди сюда.
Извините за беспокойство……
Её голова тихо приблизилась к моему паху.
В следующем мгновении кончик моего писюня лежал на её языке. Я почувствовал тонкое тепло.
Мм
Затем кончик целиком ушёл во рту.
Этот ракурс — я сижу на кровати, Тириэ на полу — прекрасно подходит для минета. За мгновение эрекция превысила девяносто процентов и полностью перешла в боевой режим. Самому себе удивляюсь, как легко сдаётся этот орган.
Ммф? Нгу……
Тириэ, кажется, немного растерялась от внезапно вырастшего члена. Но она ни за что не хотела выпускать то, что у неё во рту. Более того, она начала постепенно проглатывать его до основания, используя язык, словно ползая. Весь половой орган окутало нежное тепло.
О-о…… хорошо
Член полностью скрылся во рту, но его присутствие острело ощущалось благодаря телу рта. Когда я погладил её по голове, ощущение стало ещё плотнее и приятнее.
Когда я убрал руку с головы, она медленно начала отходить. Губы Тириэ, доходившие до основания, проскользнули по стволу, преодолели венец и вернулись к верхушке головки. В итоге её губы остановились на самом кончике, у отверстия крайней плоти.
Если вам неприятно, скажите, пожалуйста………… нн
Обеими губами крайняя плоть была нежно зажата. И я понял, что язык подвижно шевелится, словно приветствуя головку, чуть высматривающую из-плоти.
Когда я издал звук от этого стимула, губы, продолжая держать плоть, скользнули вперёд. Состояния члена во рту не видно, но понятно одно: он медленно обнажается. В тот момент, когда губы достигли венеца, я понял, что он полностью скользнул наружу.
От сладостного стимула прямого тепла, а не через плоть, почти затекло слюной. Я невольно приподнял руку, чтобы вытереть рот.
……нн……
И снова половой орган целиком поглотился во рту Тириэ.
Когда она достигла основания, она прижалась к нему плотно, словно выдыхая воздух из рта. И тут же замерла, не двигаясь ни на йоту.
Вместо того чтобы сразу начинать интенсивное сосатье, она, казалось, хотела сначала привыкнуть к контакту слизистых — такая забота была чувствительна. По-настоящему нежная ласка.
«Мм…»
Но даже такая слабая ласка вызывала сильное возбуждение у меня, который воздерживался от мастурбации с момента отъезда из королевской столицы. Одного лишь ощущения этого тепла было достаточно, чтобы желание эякуляции нарастало волной.
Сейчас кончить — значит расточить. Но хочется. Всё равно рано. Хочу, чтобы она выпила мою семя прямо так. Раз уж оно накоплено, не страшно и дать ей выпить хоть одну порцию.
Мой разум, тонущий в удовольствии, бессознательно сильно прижал её затылок к себе. Давление её лба на моём низу живота было странно приятно.
«А…»
Знала она о моих чувствах или нет, но Тирие начала интенсивно работать языком в области уздечки, словно выкапывая пространство вокруг коронки.
Её язык двигался так, будто она намерена вычистить весь смегму, скопившийся между коже. Казалось, слышны эти пошлые звуки — *шлёп, шлёп, шлёп*.
«С таким невинным… лицом… оказываешься довольно искусна… фух…»
Чтобы отвлечься от жажды эякуляции, я поглаживал голову Тирие. Но гладкое прикосновение её волос было так приятно, что возбуждение ничуть не утихало.
Пока я возился с её головой, заколка на затылке расстегнулась, и волны освободились, пушисто раскинувшись.
«Мм…»
Кончики волос щекотали мои бедра. Каждый раз, когда Тирие двигала головой, надавливая на член, волосы скользили по ногам, вызывая щекотку. От неожиданного удовольствия я нечаянно сжал ноги, упирая её голову между ними.
Она смотрела на меня снизу вверх. Продолжая стимулировать уздечку движениями языка влево и вправо.
Аа, уже хочется кончить.
— Тирие, кончаю…! Выпей всё, хорошо…!?
Проговорив это, я почувствовал, как разум и тело катится в пропасть эякуляции. Уже нет возврата — половой орган становился всё горячее и твёржее с неистовой силой.
Тирие, чей рот был занят, не ответила. Но, словно соглашаясь, она мягко закрыла свои рыжие глаза. И именно в тот момент, когда член раздулся до предела, она в один присест проглотила его до основания, обняла меня за талию и начала сосать с невероятной силой.
«Гу…! Выходит…!!»
*Бью, бьюк, бьюк!* Накопленная за последние дни сперма хлынула в рот Тирие.
Звука эякуляции не слышно. Но хорошо слышны её глотания — *глох, глох*. Мои бедра, сжимающие её голову, передавали дрожание её горла.
«Ух! Всё, ещё… ещё выходит! Тирие…!»
Осознание, что моя сперма выпивается. Звуки и дрожание, подтверждающие это, стимулировали меня, и член снова и снова извергал семя.
Из тяжелого дыхания Тирие, ударяющего по моему низу живота, исходила твёрдая воля — не пролить ни капли.
«Хаа… Хаа…»
Даже после того как эякуляция утихла, она сохраняла позу. Мягко обволакивая языком чувствительный после оргазма член, словно защищая его. Чувствовалась нежность.
Побыв некоторое время в её заботе, я немного отодвинул таз. Она приняла это за сигнал и отпустила член из рта.
У Тирие, смотревшей на меня снизу вверх с спокойным лицом, губы были чисты. Ни следа от спермы. Видно, она выпила всё до капли.
Похоже, она привела себя в порядок, пока я не смотрел — на её одежде не было никакого беспорядка. Было даже ощущение, что стоило бы только поправить волосы, и она могла бы сразу вернуться к службе горничной.
Такая атмосфера странно манила. Вспомнив, что всего несколько минут назад эта столь деловитая женщина жадно сосала мой член, словно пылесос, чувствовал невыразимую похоть.
«…Молодой господин?»
Оказалось, что мой член снова встал. Эффект воздержания в сочетании с юностью действом дарами молодости был потрясающим.
Обняв Тириэ за плечи, пока та стояла на коленях, я тоже опустился на пол. Резко оттолкнув её тело, заставил упасть в позу человека, лежащего на боку.
«Хи-хи…»
Расправленная на полу юбка горничного платья была невыносимо соблазнительна. Как бы это ни звучало, чувствовал себя хозяином, завладевающим служанкой. Тириэ, у которой на лице выразилось лёгкое недоумение, выглядела очаровательно.
Я просунул руку под юбку и коснулся её ягодиц. Судя по тактильным ощущениям, под юбкой было лишь бельё. Казалось, кожи слишком много — видимо, она носила трусики откровенной формы, чтобы разжечь страсть.
«Ах»
Когда палец коснулся её интимного места, вырвался милый звук. Отодвинув тонкую ткань, просунул палец в её цветник.
Сосредоточив все нервы на кончиках пальцев, изучал форму её лона. Мысль о том, что вот сюда я сейчас войду, заставила прозрачную жидкость обильно течь из головки члена.
Как и следовало ожидать, волос не было. Раз она замужем — это естественно, но и это возбуждало. Возможность по своему усмотрению вторгаться на территорию, ухоженную для другого мужчины — привилегия хозяина.
Так как она была недостаточно влажной, смазал пальцы другой руки слюной и просунул их под юбку.
Затем попробовал немного войти средним пальцем внутрь. Когда палец вошёл до основания, влагалище начало сжиматься, словно выталкивая чужеродное тело. Хотелось войти настоящим, чтобы проверить ощущения.
«Поворотни задом»
Тириэ слегка растерялась.
«Э-э… молодой господин, в таком месте…»
Она, должно быть, хотела сказать, что спать на полу — плохо. Но эти слова лишь разжегли меня.
«Собираешься возражать? Похоже, нужно наказать»
Столкнул её спиной вниз, дернул за талию и грубо развернул задом к себе. Она приняла позу, будто кошка растягивается.
Подняв юбку, открыл красивые, туго сжатые ягодицы.
«Молодой господин, пол грязный…»
«О, ты не умеешь даже нормально убираться? Это требует наказания»
Я встал на колени на «грязном» полу и взял в руку пенис. Уже более чем достаточно твёрдый, он легко поддавался регулировке угла.
Смазав головку, слюной от недавнего минета и сейчас изобиловавшей предэякулятом, прижал к её половым губам, намазывая скользкие телесные соки.
Приложил головку к входу во влагалище. Проверив позу задира, крепко обхватил её талию обеими руками и двинул таз вперёд.
«О-о-о…»
Медленно, без спешки, иногда немного отступая, но уверенно продвигаясь вперёд.
Видимо, из-за недостаточной влажности, сопротивление при проникновении было сильным. Но и это было частью удовольствия.
«Бунтарка, да… Фух. Хозяин, которым я являюсь, пытается войти внутрь тебя, а ты ведёшь себя бесцензурно… фух…»
Её влагалище бунтарски сжимало мой пенис, препятствуя проникновению глубже. Тихое пробормотывание Тириэ «Простите» показалось немного забавным.
Он повторял медленные порывы, постепенно продвигаясь глубже. Издавая тихие, мокрые звуки — чмок, чмок, — наконец его член полностью вошёл в неё.
«А-ах… хорошо…»
Благодаря введению до самого основания, его пах плотно прижался к её ягодицам.
Не знает ли она, выталкивать ли чужое тело или жаждать ли семени, — сужающееся во влагалище сокращения приносили безумное наслаждение. Он остановил порывы, просто наслаждаясь ощущениями, неподвижно замер.
«Грязная горничная, так хочешь моё семя? Как крепко сжимаешь…»
Лёгко хлопнул её по ягодицам. Звук получился звонкий, приятный.
«Что? Не можешь ответить?»
Не сможет. Для аристократа слово «семя» — вершина чувствительности. Сказать «хочу» или «не хочу» — равносильно наступить на мину. Всё, что может сделать честная горничная…
«Простите меня…»
…это лишь умолять о прощении.
Её вид, принимающая акт с мучительным голосом, был по-настоящему прекрасен.
«Хи-хи. Не прощу».
Он возобновил порывы.
Наслаждаясь ощущением влагалища, обтирающего член, он не забывал рукой гладить её клитор. Поскольку это было уже второй раз, эякуляцию удавалось сдерживать достаточно долго.
Пока он снова и снова качал бедрами, телатека, служащая смазкой, становилась всё больше, и движения становились всё более плавными.
«М-м… м-м… у♡… м-м… м-м… м-м… м-м…»
Голос Тириэ всё больше наполнялся стонами.
Смотря, как она издаёт сладкие звуки в позе, напоминающей спящего на уроке студента, свернутого вверху телом, возникало желание вонзить член ещё глубже.
«Ха-а… ха-а… ха-а, Тириэ… ты получишь наказание».
Желание эякуляции снова усилилось. Вторая эякуляция тоже близка.
Поэтому он должен был сказать ей:
«Наказание — рожать ребёнка».
Вот оно, вот. Он утверждал это, безжалостно вонзая член в глубину влагалища.
Снова и снова, вкладываясь в неё всем телом, сильно.
«М-м, а-ах… моло-дой господи-ин… твёр-дый…♡»
«Только моих детей ты будешь рожать».
«Д-а, да-а, поручу-ю… се-е…»
Уже близко к пределу.
Наслаждение снова поднималось к вершине. Если продолжить так, наступит необратимый момент эякуляции.
«Не позволю зачать от другого мужчину. Кх… понима-ешь? У… г-го-оврю…!»
Тириэль не ответила на этот вопрос. Вместо слов она с силой прижала свои ягодицы к моим бедрам.
От внезапного, не зависящего от моей воли глубокого проникновения мой член наконец достиг предела. Голова обдало жаром, и в следующее мгновение меня накрыла такая волна наслаждения, что во мракели глаза.
«Кончаю...!»
Забеременеть её. Только эта мысль пускала меня притягивать её тело к себе.
«Хх! Хх, Тириэль...!»
Пульсируя, сперма лилась в влагалище Тириэль.
Я рвался вперёд бедром, вкладывая весь вес тела. Глубже, глубже. В голове не было ни чего другого. В этот момент я был не более чем зверем, извергающим семя.
«...Хаа... хаа...»
Закончив эякуляцию, я вынул член. Из влагалища Тириэль белесая жидкость текла тонкой струёй. Именно в этот момент мужчина чувствует наибольшее удовлетворение.
Конечно, от одного внутривагинального выброса она не забеременеет. Ночь только начиналась, и мне казалось, что я смогу ещё несколько раз.
В итоге в ту ночь я совершил с Тириэль всего три акта оплодотворения.