Как и предполагал Уилк, проведение мини-чайной встречи оказалось полезным для Ромирие.
Для Ромирие, конечно, важно подружиться с будущим главой дома Сильопеа, Плюме. Но ещё большее значение имело то, что она смогла узнать натуру Фанни Корденц.
Фанни — важная личность, старшая дочь действующего главы семьи Люкес, но до сих пор в другие владения почти не просачивалась никакая достоверная информация о ней. Потому что она никогда не появлялась в светском обществе. Известно было лишь её пол, возраст, имя, а также цвет волос и глаз. Эта информация мало чем отличалась от того, что знала разведывательная группа дома Шпиазейк.
То, что ей удалось наблюдать за поведением Фанни и на официальном приёмном банкете, и на неформальной чаепитии, можно назвать большим успехом.
«… Этот чай я пробую впервые, но у него очень приятный аромат».
Прервав разговор, Ромирие прижала чашку к губам.
С начала мини-чайной встречи она с особым вниманием наблюдала за Фанни, но пока ничего подозрительного не заметила. Это можно было назвать и ожидаемым, и в каком-то смысле неожиданным.
С точки зрения Ромирие, Уилк Корденц — непостижимая личность, чьи мотивы действий и мыслительные процессы невозможно прочитать. Тогда возникает вопрос: если брат таков, то какова сестра? Если у них обнаружится общая особенность, можно подумать, что это особенность намеренно воспитана в доме Корденц.
Чтобы определить будущую линию дома Шпиазейк, она хотела узнать об этом как можно скорее.
«Уфуфу. Это подарок от старшего брата. Буду рада, если он вам понравится. Я тоже очень люблю этот чай».
Однако Ромирие считала, что делать выводы на этом этапе было бы поспешным.
В конце концов, Уилк не всегда ведёт себя непостижимо — обычно он демонстрирует безупречное поведение дворянина. Есть вполне реальная возможность, что Фанни лишь на время этой чаепитии мастерски притворяется хорошей девочкой.
И на данный момент Ромирие оценивала Фанни как «благородную леди, безупречно ведущую себя в обществе». Если бы в следующую секунду она начала вести себя непостижимо, Ромирие бы окончательно сочла её женской версией Уилка.
«Подарок Уила?»
Плюме, начавшая думать, не куплен ли он в каком-то городе владений Корденц, улыбнулся Уилк.
«Это чай, закупленный в городе Намбонан. Раньше я уже дарил его в подарок, поэтому на этот раз приготовил то же самое. Ну как, Плю? Понравилось?»
Это звучало не как вопрос, а скорее как подтверждение: «Это же твой любимый аромат, правда, Плюме?»
«Да. Цветочный аромат просто чудесен».
Они называли друг друга по ласковым именам и знали вкусы друг друга. Их обмен репликами был настолько естественным, что отсутствие намерения похвастаться лишь усилило эффект.
Ромирие почти начала обдумывать будущие отношения домов Корденц и Сильопеа, но передумала, решив, что сейчас разговор важнее. Раз зашла речь о Намбонане, было что уточнить.
«Я впервые вижу такой оживлённый город».
И Ромирие рассказала о том, как выглядел Намбонан из кареты.
«Я прекрасно понимаю, о чём говорит принцесса Ромирие. Такой оживлённости не было даже в королевской столице Левиос».
Плюме выразила согласие, и они начали делиться впечатлениями.
По масштабам город уступал Нюнери и королевской столице Левиос. Но обе чувствовали, что сильная, горячая энергия, исходящая от граждан, не похожа ни на что в других городах. Хорошо это или плохо — другой вопрос.
То, что подданные агрессивны и полны энергии, с точки зрения здравого смысла Земли может показаться замечательным, но на континенте Эллуо, находящемся в феодальной эпохе, это не всегда можно назвать преимуществом.
Фактически, чиновники Корденц, с большей или меньшей степенью негатива, смотрят на натуру намбонанцев. С точки зрения стабильного управления владением, подданные, которые покорны и слушаются, удобнее. Конечно, есть те, кто ценит их буйство.
«Один из чиновников охарактеризовал намбонанцев как летнюю сорняк».
Уилк, смеясь, сказал это, и он явно относился к тем, кто это ценит.
«Ну, возможно, они слишком полны жизни, но я считаю, что это интересно по-своему. Каждый раз, когда приезжаешь, что-то изменилось, так что не бывает скучно».
В его манере речи не чувствуется ни капли унизительности. Ромири решила, что в этих словах нет лжи.
Дом Шпиазейк хорошо знал город Намбонан. До присоединения в прошлом году они сотрудничали с Корденц против него. Конечно, осознание того, что дворяне использовали простолюдинов, было сильным, и назвать это равноправными отношениями было бы неправдой.
Как бы то ни было, факт скрытой связи существовал. В то время они подробно узнали о механизме самоуправления Советом и о высоком осознании граждан своей самостоятельности. Вероятно, благодаря этим предварительным сведениям, разведывательное подразделение дома Шпиазейк уловило факт того, что Совет продолжает эффективно функционировать и после присоединения владений Корденц.
В нынешнем Намбонане, хотя и существует контроль со стороны чиновников Корденц, политику, выработанную Советом, в основном исполняют без изменений. Даже косвенно, тот факт, что воля простых подданных отражается в городском управлении, представляет собой весьма неординарную систему.
Что касается этого, дом Шпиазейк пришёл к выводу, что за кулисами тянет нити дворянин из простолюдинов Галлиан Мироуд. Речь Уилка при вступлении в должность мэра, вероятно, тоже была его советом, а сама должность мэра, скорее всего, лишь номинальная.
«Так что город Намбонан пользуется вашим покровительством».
Однако, общаясь с Уилком, Ромири почувствовала, что это представление частично ошибочно. Несомненно, Мироуд действует в тени, но Ромири казалось, что в устройстве городского управления Намбонана значительную роль играет и собственная воля Уилка.
«Раз мне впервые доверили управление городом, неожиданно для себя самого я слишком увлечился».
Разговор шёл неплохо. Ромири так решила и продолжила.
«Мы — Главные, и стремление изо всех сил заниматься управлением, думаю, вполне естественно…… Кстати, Уилк, на церемонии подписания вы тоже говорили об обязанностях Хранителя. Были моменты, которые заинтересовали меня…»
«Заинтересовавшие моменты?»
«Да. Преамбулы…»
Тут Ромири вдруг тихо воскликнула: «О!» и посмотрела на Фанни.
Из всех присутствующих только Фанни не участвовала в церемонии подписания в Намбонане. Знает ли Фанни детали Намбонанского мирного договора — Ромири не знала. Поэтому, по соображениям вежливости, она проявила заботу: «Продолжать тему, которая может оставить хозяйку мини-чаепития в стороне, было бы невежливо. Лучше прекратить?»
«Не заботьтесь обо мне, пожалуйста, продолжайте разговор».
Тот факт, что она могла дать такое разрешение, означал, что она уже знает о Намбонанском мирном договоре. Размышляя о позиции Фанни в доме Корденц, Ромири посмотрела на Уилка.
«Тогда, мы, Хранители…»
Мы, Хранители, в этот час, когда противостоим невыразимой беспрецедентной магической беде, будучи движимыми любовью и заботой, взирая на великую цель, которой способны те, кто стоит во главе народа, на публичный порядок и разум, спасая подданных от горя бесконечных войн, порождённых кровавыми возмущениями, принося на земли будущее спокойствие и процветание, чтобы дети и внуки триединого духа могли наслаждаться жизнью в непорочном мире, здесь олицетворяем дух охраны земли и заключаем соглашение ради мира.
Этот текст она перечитывала уже много раз. Ромири без заикания декламировала преамбулу Намбонанского мирного договора.
«Вы имеете в виду часть "чтобы дети и внуки триединого духа могли наслаждаться жизнью в непорочном мире"?»
Уилк думал, что с точки зрения дворянина именно этот момент бросается в глаза больше всего. Он сам осознавал, что использование такого гуманистического выражения дворянином-молодым человеком, способным прорвать армию Шпиазейк лоб в лоб, вызывает некоторое несоответствие. Однако Ромири слегка покачала головой.
«Да, тот момент тоже заинтересовал. Что касается "триединого духа", Уилк…»
Ромири ловко отодвигала главную тему, накапливая вопросы, чтобы проследить реакцию Уилка. Она пыталась хоть немного проникнуть в его натуру и склад характера. И тут слова прилетели из совершенно неожиданного направления.
«А не "великой цели, которой способны те, кто стоит во главе народа"?»
Ромири, сосредоточенная на наблюдении за Уилком, была застата врасплох. И Плюме, не упуская этого мгновенного промежутка, продолжила.
«О, угадала? Уфуфу. Я тоже имела свои мысли по этому выражению и где-нибудь хотела поговорить об этом. Как думаете, принцесса Ромири?»
Поскольку указание было верным, Ромири не могла не согласиться. Девушка, невинно радующаяся правильному ответу на загадку… Текущая Плюме, создающая и разыгрывающая такую весёлую атмосферу, не имеет пробоин. Говорить что-то грубое означало бы только понизить себя в собственных глазах.
«Да, именно этот момент. Что же на самом деле подразумевается под этой "великой целью"…»
Тот факт, что её опередили, немного взволновал сердце Ромири, но она не выдала этого наружу, поведя себя так, будто всё шло по плану.
«Не в том ли это, что мы — Главные, Главные Предки?»
Пруме произнесла эту фразу иронично, чтобы сгладить разговор.
«Да. Я тоже так думала».
Главный предок силен — значит, он велик. Это можно назвать ценностью, туманной, но глубоко укоренившейся в сердцах людей Эллуо.
«Мы должны избежать бессмысленной потери жизни главного предка, мы должны прямо сейчас осознать себя хозяевами народа, не оставаясь в плену прошлого. Такова, вероятно, истинная трактовка».
Ромирие утверждала, что, учитывая уменьшение числа главных предков из-за бедствия Элсинии и речь о горечи войны до и после, «великая цель, способная сделать хозяином народа» — очевидно указывает на само существование главного предока как сильного. Пруме и Фанни выразили понимание этой интерпретации.
Только Уилк в мыслях безмолвно кричал: «Нет, иначе!».
«Я считаю, что принцесса Ромирие права. Среди подданных Сильопеи не было никого, кто бы сомневался в смысле великой цели».
«То же касается и Шпиазейка».
Уилк молчал, но Корденц тоже хранил молчание.
Это было настолько очевидно, что когда составляли черновик преамбулы, никто даже не обратил особого внимания на эту формулировку, и она прошла без замечаний. Скорее, из-за того, что насчет «трёх в одной душе» поступило множество возражений, Уилк сосредоточился на согласовании именно этого пункта.
«Тем не менее, принцесса Ромирие сейчас снова мучается над смыслом великой цели?»
«Да. За короткое время, пока я беседовала с Уилком и действовала вместе с ним, я постепенно пришла к мысли, что эта интерпретация, возможно, ошибочна».
Политическая позиция по отношению к Намбонану, речь при отправке на посещение магического зверя Кламитиса, слова подстрекательства, адресованные ополчению Шпиазейка во время операции «Челюсть змеи», разные слухи, доносившиеся отовсюду, и главное — падение Оселории, давшее возможность для более частых прямых бесед. Результатом накопления этой информации, вероятно, стала внезапная интуиция, или, может быть, просто предчувствие. Ромирие всё ещё не уловила суть мышления Уилка, но почувствовала, что в преамбуле есть нечто, что может стать подсказкой.
Она перевела взгляд с Пруме на Уилка. Решив захватить инициативу в разговоре, она решила прямо задать вопрос.
«Раз у нас есть возможность поговорить в таком частном порядке, хоть и стыдно признаваться, но могу ли я спросить у Уилка, что означает "великая цель, способная сделать хозяином народа"?»
Хотя не до полной уверенности, Уилк уловил, что в голове Ромирие уже сложилась определённая гипотеза.
Придётся говорить об своей идеологии и убеждениях, но от этого сразу никаких неудобств не возникнет. Гораздо больше хлопот может доставить неискреннее уход от ответа. Уилк так рассудил и решил ответить честно.
«Это, конечно, исполнение долга хранителя земли».
В Ромирие возникло чувство «как я и думала». Но предвидеть — и по-настоящему понять — это разные вещи.
«……Уилк считаете, что главный предок не может стать хозяином народа только по праву своего происхождения?»
Интонация говорила: «Неужели это так? Не может быть». Видно, Ромирие ждала отрицания. Но Уилк ответил утвердительно.
«Да. Мы, главные предки, остаёмся аристократами лишь потому, что защищаем владения и покровительствуем подданным».
Ромирие испытала ледяной страх от того, как равнодушно, как нечто само собой разумеющееся, Уилк излагал чуждую систему ценностей.
Во-первых, она не могла понять выражение «остаёмся аристократами». Звучит так, будто без поддержки простых рабских предков главный предок не может быть аристократом. На Эллуо главный предок рождается сильным, и сильный стоит над слабыми. Идея о том, что воля рабского предка может влиять на положение главного предка, была абсолютно непостижима.
«Аристок
«Да, именно так……»
Защищать землю от магических зверей и приносить покой владениям — это долг аристократа. Но даже не исполняя этот долг, главный предок велик сам по себе. Великая цель, способная сделать хозяином народа — это происхождение из крови главного предока.
Конечно, Уилк головой понимал такое мышление, свойственное Эллуо. Но оно не стало для него родным. Возможно, влияние прошлой жизни обычного гражданина заставило его думать, что правитель, управляющий множеством людей, должен добросовестно выполнять свою работу. Мысль о том, что кто-то велик только за то, что родился, не могла пройти у него в голове.
И именно эта разница в ценностях отразилась в преамбуле Намбонанского мирного договора. Хотя большинство людей и так интерпретировали её по-своему, и никто не заметил расхождения. Только Пруме и Фанни, близкие к Уилку с детства, и Ромирие, несущая на себе гибнущий дом Шпиазейка и отчаянно пытающаяся проникнуть в сердце Уилка, смогли уловить этот диссонанс.
「……Хранить кровь, хранить землю — значит хранить закон. Это долг главы дома»
— Это что?
— Домовёный устав Шпиазейка.
Уилк кивнул с пониманием, и Ромирие вновь осознала, что у них принципиально разные основы.
— Не в том смысле, что глава дворянского дома должен защищать и кровь Главного предка, и землю.
— О, так ли?
— Да. Учение гласит: глава должен рассудительно действовать, ставя во главу угла сохранение крови и сохранение дома. Нельзя забывать этот закон: лишь защитив кровь, можно защитить и землю. Так трактовать — не ошибочно.
Первоочередная задача — продолжить род Главного предка, а охрана земель идёт следом. По сути, если Главный предок вымрёт, защищать землю станет не о чем, так что логика верна. Возможно, поэтому само существование Главного предка как такового считается величием — естественный итог.
— А как думаете, принцесса Плюме?
— По поводу высшей цели я с принцессой Ромирие единомыслительна. Но, как говорит Уил, я также считаю, что дворянин должен поступать достойно хранителя земли.
На этот ответ Ромирие выдохнула с облегчением. Стало ясно: Плюме тоже признаёт, что Главный предок, рождённый в дворянском доме, является дворянином от рождения. Она показывает некоторое понимание, но, в отличие от Уилка, не считает, что только защищая владения и подданных, можно занять место дворянина.
— …То есть Уилк-день ставит идеал дворянина на очень высокую планку.
В эпоху смут дворянские дома, не справившиеся с управлением землями, часто пали жертвами наваждений со стороны других домов. «Слабый дворянин, недостойный хранителя земли, должен погибнуть от рук более сильного» — теория конца века. Главная цель там — расширение владений, а про «хранителя» — чистый придир.
Ромирие подумала: не является ли «высшая цель, способная сделать народом» Уилка тем, что эта наживка принята всерьёз и доведена до абсурда? Если он искренне, без злобы, считает, что дворянин, не дарующий покой владениям и подданным, не дворянин и его можно уничтожать — это невероятно опасная идеология.
— Идеал… Честно говоря, не думал я об этом так пафосно… Сложно как-то.
Кстати, Уилк просто бессознательно искал рассудок, которым мог бы сам довольствоваться. Ему просто ближе причинно-следственная связь: «раз сильный исполняет ответственность, ему позволено управлять слабыми», а не иерархия насилия: «сильный может всё».
— Уил просто дорожит владением и подданными, да?
Посмотрев на Плюме, отвечающую так легко, на её отношение, полное доверия к другу детства, можно понять: Уилк не несет в себе безумной опасной идеологии.
Тем не менее, Ромирие почувствовала, что нужно поскорее понять корень ценностей Уилка. Нельзя рисковать, случайно подвергнув дом Шпиазейк опасности.
— Город Намбонан, которым Уилк-день обожает, тоже хочется когда-нибудь посетить.
Намбонан — город, ставший ареной первого боя Уилка, и город, в управлении которого он глубоко участвует. В операции «Зуб змеи» он примчался на оборону невиданной скоростью, в операции «Челюсть змеи» намбонанские солдаты проявили себя грандиозно. И при подписании договора, когда Уилк въехал в Намбонан, его встретили с безумным восторгом. Есть и не подтверждённое слух, что Уилк стал дорожить гражданами после того, как женщины-намбонянцы наполнили ему голову разными историями.
В Намбонане может быть подсказка, чтобы узнать ценности и убеждения Уилка — так думала она.
— После возвращения в Оселорию, не важно когда, не могли бы вы провести меня?
Тело Ромирие по Намбонанскому мирному договору должно находиться под стражей в владениях Корденц. Сейчас она в заботе Ньюнери, но если Ромирие пожелает переехать в другой город, сторона Корденц обязана уважать это. Статья была для ранней передачи Оселории Корденцу, но, воспользовавшись ею, Ромирие может переехать в другой город владений Корденц.
Хотя, конечно, прямо сейчас просить переезд в Намбонан нельзя. Пока Оселория под управлением Шпиазейка, уход из Ньюнери будет расценен как побег или бунт. Только этого нужно избежать.
— Конечно. В то время я проведу вас.
— Спасибо.
Ромирие улыбнулась и поблагодарила, решив уточнить ещё одно.
— Если переезжать из Оселории в Намбонан, пойдёт ли речь о старой Амелийской магистрали?
Переезд станет возможен, когда Оселория будет передана Корденцу, управление встанет на рельсы, и в Намбонане построят резиденцию для высоких гостей. Это вопрос лет.
Если бы Дом Корденц с этого момента начал в полной мере использовать очистительную магию для обустройства загрязнённой зоны Аркноа, то стал бы возможен и маршрут перемещения в Намбонан через Аркноа, а не через Райшриф.
Хотя Ромирие хотела узнать о политике Дома Корденца по использованию очистительной магии, Уилк лишь ответил неясной улыбкой.
— Я думаю, всё зависит от времени, когда старая амелийская магистраль станет пригодной для использования, — сказал он.
В ушах Ромирие это прозвучало как: «Скорее передайте нам Оселорию».
На самом деле он имел в виду, что неизвестно, сколько времени займёт передача очистительной магии, но Уилк, конечно же, не стал объяснять это так подробно.
Ромирие ответила Уилку той же неясной улыбкой и прижала губы к чашке с чаем, в котором осталось совсем немного жидкости.