Неужели сердце так бешено колотилось с тех пор, как я купил Еву в ту ночь?
Из-за того, что сердце закипало, я не мог сидеть смирно. Чтобы успокоить беспокойство, я бесцельно садился на кровать, перечитывал дневник, бродил по комнате — поведение было полностью подозрительным.
Разума хватало, чтобы осознать свою подозрительность, но тревога, напряжение, предвкушение и переполняющая меня похоть перегревали мой мозг. В тот момент, когда раздался стук в дверь, мне показалось, что голова и сердце вот-вот лопнут.
«Братец»
Открыв большую дверь, выглянула моя любимая сестра и двое старших слуг, обслуживающих её. Памея, похоже, ждала за кулисами.
«Заставил ждать»
Я встал, раскрыл руки, и маленькое тело с мягким «пых» бросилось ко мне в объятия.
Мысль о том, что теперь я могу насладиться этим женским телом, не позволяла сохранить спокойствие. Казалось, я сейчас же кончу, минуя даже эрекцию. Непроизвольно отстранил бедра.
«…?»
Угадала? Фанни, находившаяся в моих объятиях, смотрела на меня с удивлённым выражением.
«Давай немного поговорим»
Положив руку на её тонкую талию, я привёл Фанни к кровати. Она не оказала никакого сопротивления и села, поэтому я сел рядом, прижимаясь к ней.
«Фанни, ты слышала о том, что будет дальше?»
«Да. Я слышала от отца и матери».
«Так ли, — ответил я, и разговор прервался».
Следующее слово, чтобы узнать истинные чувства Фанни, не хотело выходить. Эта сестра в глубине души была настоящей дворянской леди, так что неудивительно, если бы она думала: «Ради дома расставлю ноги, не вымолвив ни слова недовольства».
А вдруг она на самом деле терпит? Страх этой возможности был настолько силен, что от собственной трусости мне хотелось плакать.
«…Братец, ты делаешь это не по своей воле?»
Голос был таким тонким и слабым, будто она вот-вот расплачется.
Посмотрев вбок, я увидел, как она с тревогой вглядывается в меня. Видимо, она неправильно истолковала моё поведение, когда я впал в режим самообвинения.
«Что ты, неужели не по своей воле?»
Плохой брат — напугать сестру. Я старался вести себя бодро и продолжил:
«А ты, Фанни, не заставляешь себя?»
«Заставляю себя?»
«Если ты терпишь и принимаешь всё это, скажи мне».
«Ой»
Фанни издала высокий голос, будто её задели.
«Ничего подобного. Я правда очень рада».
В этих словах, безусловно, звучал вопрос: «А как думаешь братец?» Взгляд, устремлённый на меня, был необычайно серьезным.
Пропустив пальцы по синим волосам, ещё влажным после ванны, почувствовал прохладную гладкость. Приятно гладить.
Так, тогда хорошо. Я тоже действительно рад, что смог принять Фанни.
Это была чистая правда. Скорее не радость, а чувство облегчения.
Если сегодня вечером я просто оставлю свой след на Фанни, то даже отец не сможёт её отобрать, и я не допущу этого. Факт пересечения границы имеет большой вес. Конечно, дело не ограничится просто следом.
Правда, хорошо.
Когда я обнял её за талию, Фанни удовлетворенно улыбнулась и тихо прижалась ко мне.
Однако, к сожалению, там не было никакой романтической тонкости или сладкой атмосферы. Это просто была младшая сестра, привязавшаяся к старшему брату.
……Значит, я могу оставаться в Нюнери навсегда. Более того, рядом с братом. Уфуфу.
Хорошенькая сестра втискивала голову ко мне.
Для Фанни, обожающей свою семью, результат — стать женой брата и остаться в родительском доме — казался более чем желанным. Хорошо было видно, как из неё изливается счастье.
Думаю, в возрасте Фанни редко случается не просто помолвка, а сам брак, но ты не беспокоишься?
Нет. Ведь братец со мной.
Какое доведение. Всё, что я накаплял, стараясь стать «замечательным братом», пришло к этому.
Я буду стараться оправдывать эти чувства и впредь. Не только как брат, но и как муж.
И я поддержу брата как жена.
Притянув её к себе, я обнаружил, что Фанни идеально уложилась в моих руках. Я думал, что обнял её страстно, но никакой заметной реакции не получил.
Похоже, душевное состояние Фанни не изменилось ничуть — она просто привязалась к брату.
Это тоже неплохо, но раз мы подтвердили брачные отношения, остаётся только двигаться дальше.
Фанни.
Сначала проба пера — я поцеловал её в лоб. Чмок — специально издав звук, чтобы показать смену настроения.
О.
Передалось ли моё намерение? Фанни издала странный звук, но не растерялась и продолжила лежать в моих объятиях.
Не оставалось другого выбора, как поцеловать её в щеку. Мягкая кожа девушки была приятна губам. Пухленькая.
Ещё бы. Братец, я уже не маленькая девочка?
Она ответила в лёгком тоне, будто говорит: «Никаких шалостей».
Не так давно я целовал её в лоб и щеки, но это был контакт для выражения нежности к ребёнку. Такому уже не подходит нынешняя Фанни, ставшая девушкой.
Но она простила мою бестактность смехом. То есть она приняла это за простое выражение нежности. Нужно пойти дальше.
Правда. Фанни уже стала моей женой...
Тогда я положил руку на подбородок Фанни и слегка приподнял его.
Что после лба и щёк? Она, кажется, сразу поняла: на мгновение её глаза расширились, но затем она закрыла их, приняв позу ожидания.
……Чмок
Губы касаются губ — всего лишь поцелуй. Бледно теплое и мягкое прикосновение невероятно вкусно.
Хочется вкусить это долго и тщательно, но интенсивный контакт с первого поцелуя опасен. Надо идти шаг за шагом, не спеша.
«Фу...»
Отстраняясь, испытывая сожаление о расставании. Время прикосновения составило всего несколько секунд, и то только внешние части губ соприкасались — невероятно легкий поцелуй.
Чувствовала ли Фанни что-то от этого поступка?
Она не хмурится и не выглядит недовольной. Скорее, она замерла с спокойной улыбкой. Нельзя прочесть, что в её душе, пока она не двигается ни на йоту с закрытыми глазами.
«Фанни?»
Она настолько неподвижна, что кажется, будто застыла на месте.
Положив руку на плечо и обратившись к ней, я увидел, как веки с длинными густыми ресницами медленно открылись.
«...Мне удалось стать женой?»
Кажется, она смущена. Фанни прикрыла ладонями половину лица и смотрит на меня из-под бровей. Милая.
Её застенчивые движения, покачивающие телом, как-то напоминали мамины — забавно.
«Ах, ты была милой женой»
«Ой... Уфу»
Улыбка расцвела мгновенно. Кажется, она считает, что благополучно исполнила долг жены.
Похоже, для Фанни поцелуй — доказательство брака. Как невероятно мило.
«Братец»
Тогда Фанни снова закрыла глаза и вытянула мне лицо.
Наверное, ей было приятно, что её похвалили — она молча говорит: «Сделай меня женой ещё больше». В груди защемило так, что чуть не потерял сознание.
«Чмок»
Чмок, чмок, чмок — теперь целуюсь несколько раз подряд.
Ещё не использую язык. Повторяя поцелуи, приучаю её и создаю опору для следующего этапа.
Притянув её крепче и прижав к себе, теперь Фанни сама поцелует меня. Только в щеку, лоб и шею. Возможно, она считает, что целовать в губы первой — неледично.
Но маленькие губы, касающиеся кожи снова и снова, доставляли просто чистое удовольствие.
«Ну давай, от Фанни тоже»
Когда я указал на губы указательным пальцем, Фанни, застенчиво пошевелившись, бросила взгляд в угол комнаты. Там две прислужницы, приведённые ею, ждали, стоя на коленях. Более того, они как-то незаметно переоделись в чёрную униформу.
Одновременно заметил, что в комнате стало довольно темно. Наверное, они незаметно для нас плавно снижали уровень световой магии. В сочетании с чёрной униформой фигуры прислужников стали плохо видны.
В таком состоянии я совершенно перестаю замечать окружение, но от Фанни сейчас потребовать того же, кажется, слишком сложно.
«Ты же станешь женой, да?»
Но эту перепятку она должна преодолеть. Ведь впереди нас ждёт ещё более стыдное.
К счастью, не прошло много времени, прежде чем Фанни показала следующую реакцию. В конце концов, в глубине души она была гораздо более аристократичной, чем я, поэтому у неё уже прижился навык — или, лучше сказать, инстинкт — полностью исключать существование слуг из своего сознания.
«М-м»
Губы наложились на губы. Тот же самый поцелуй, что и раньше — лишь внешние стороны губ касаются друг друга, детская игра в поцелуи.
Кажется, как только делаешь это один раз, сопротивление дальше слабеет: один за другим продолжались нежные, незрелые и в то же время милые поцелуи, словно птицы клевают зернышки.
Приоткрыв глазку, я увидел сестру, которая, преодолевая стыд, изо всех сил старалась поцеловать меня. На сверхблизком расстоянии наши взгляды встретились — её прозрачные голубые глаза смотрели прямо в мои.
«Ах»
Фанни издал голос, будто у неё вышло духовое, и, падая вперёд, прижала лоб к моей груди.
«… Всё, конец»
Видимо, смущение достигло предела. В моём поле зрения был только затылок сестры, но было понятно, как она краснеет.
«Не стоит так стесняться»
«… Т-тогда сделайте вы сначала, брат»
Интонация была слегка самодовольной. Словно она хотела сказать: «А ты ведь тоже стесняешься?»
Хотя суть её требования — угореть поцелуем, никакой эротической атмосферы не возникало. Всё оставалось на уровне братско-сестрёнской подрагивания.
«Тогда давай пойдём дальше. Если станет страшно — скажи»
Снова приблизил лицо к Фанни, смотревшей с вопросительным выражением. Постепенное повышение уровня.
«… М-м… а-ах?… М-м!»
Лёгко втянул губу и потрил внутренние слизистые поверхности друг о друга.
Фанни, видимо, испугалась, попыталась отдернуть голову назад, но моя рука, заранее лежавшая на затылке, пресекла это движение.
Если бы она слишком сопротивлялась, я бы отпустил, но, к счастью, она приняла глубокое слияние слизистых. Тепло и присутствие Фанни передавались глубже и ярче.
«… Ммм… а-ах»
Фанни, казалось, не знала, как дышать, и немного задыхалась.
Когда я попробовал вести её дыхание ритмом гладирующей волосы руки и своим собственным дыханием, она постепенно начала синхронизироваться со мной.
«М-м… а, б-р-а-т… »
Когда дыхание стало легче, появился простор наслаждаться самим поцелуем.
Было видно невооружённым глазом, что сознание Фанни полностью сосредоточено на первом в жизни опыте трения слизистых друг о друга. Сказать, что она в восторге или наслаждается — не совсем точно; выражение «сосредоточена» подходит лучше всего.
Сопротивления совсем нет. Сейчас можно переходить к следующему этапу.
«… А… у»
Несколько раз постучал кончиком языка по пухлым, гладким губам девочки — тук, тук, тук.
Фанни не сразу поняла, но после нескольких повторений моё намерение дошло до неё. Тихий, робкий постук отозвался на моих губах.
Неумело улыбнулся. Это было волнение от того, что общение без слов состоялось, что чувства дошли.
Так сложился протокол: когда я тыкал её губы своим языком, она отвечала тем же. Тогда я снова попытался постучаться.
«…нн!»
Я встретил язык Фанни, пришедший в ответ на мой постук, собственным языком.
Одновременно я притянул её талию, столь тонкую, что казалась ломкой, ещё сильнее. Опустил руку, лежавшую на затылке, к шее, добиваясь более тесного прижима. Всё это было стратегией, чтобы переплести свой язык с языком Фанни.
«мм»
В тот же миг, как только они соприкоснулись, её язык мгновенно ускользнул. Здесь было бы плохо суетливо просунуть язык во рт Фанни. Я, словно ничего не случилось, снова тыкнул её губы языком.
«…мм»
Снова пришёл ответный постук. Она послушная, хорошая девочка. Решил чередовать постуки, которые она принимает только губами, с теми, где она ждёт языком, чтобы снизить порог для французского поцелуя.
Кроме того, нежно поглаживал волосы, голову, плечи и спину — неинтимные зоны — продолжая привычный тактильный контакт. Чтобы дать ей чувство безопасности.
«…чмок… чпок, чмок… ха-а… нн…»
В какой-то момент постуки в губы прекратились, сменившись поцелуями, где языки то и дело тыкали друг в друга.
Тёплое, вязкое давление, рождаемое контактом слизистых языков, было по-настоящему вкусным. Быть может, из-за родственной близости возникало чувство сливания, единства.
От этого невыразимого наслаждения голова начинала затуманиваться. Хочется так пробовать это вечно.
«…мм»
Неустанно, по инстинкту, я сильно прижал губы к её губам, но Фанни приняла это. Объятие, где языки переплелись, сладко онемело мозг.
Раздавались непристойные влажные звуки — чмок-чмок — и ласки языками продолжались. Чем дольше длился поцелуй, тем больше подбородки обоих намокали от вытекающей слюны, и нас обволакивала странная теплота.
«…бра-а-атец… а… нн…»
От растапляющего удовольствия и чувства счастья голова чуть не сходила с ума. Неаккуратный шаг — и магическая сила симпатии могла бы тут же вырваться наружу с шипением.
«……………………………………хх»
С трудом отбросив желание так и остаться сплетенными как мужчина и женщина, я отстранил губы. Нить слюны описала дугу и с мокрым звуком оборвалась.
«Фанни»
Так было хорошо, что я жадно её пожирал, не приходя в себе — а вдруг что-то не так?
Отстранившись, чтобы проверить реакцию, увидел: Фанни прикрывала рукой безнадежно мокрое лицо, глядя на меня затуманившимися глазами. Незначительно сбившееся ночное платье выглядело соблазнительно.
«…я»
Вместе с этими словами вырвался горячий, манящий выдох: «ха-а-а».
«Значит, теперь я смогу зачать ребёнка от брата…»
Правая рука Фанни коснулась только что поцелованных губ, затем скользнула к груди и в итоге остановилась в области живота.
Её выражение — скорее чувство выполненного долга, либо удовлетворения; в любом случае, оно было наполненным. Судя по этой реакции, Фанни, кажется, не имеет никаких претензий к тому, чтобы зачать от меня ребёнка.
Если есть одна проблема, то в том, что она думает сказочно: будто от глубокого поцелуя появляются дети. Конечно же, главный предок — не чудище, которое беременеет от поцелуев.
«Фанни, ты знаешь, как дети появляются?»
«Да. Я слышала, что если муж как следует любит свою жену… то может зачаться ребёнок»
Казалось, она сочла свои слова непристойными, и мило покраснела с восклицанием «кя».
«Да, именно так. Фанни, ты не ошибаешься»
Пока просто обнял её и погладил по голове.
Раньше я слышал от Памеи, что половое воспитание Фанни почти не продвинулось.
Вроде бы, принцессы Дома Корденц к подходящему возразу изучают вопросы размножения, но Фанни сейчас только на стадии подготовки. Ей объясняют различия между мужчинами и женщинами, уклад брака и понятие целомудрия, а вот конкретных, детальных подробностей о том, как происходит сношение, ей почти не рассказывали.
Кстати, одной из причин, почему половое воспитание не продвигается, является и моё существование. Похоже, есть две основные причины, и одна из них — наша с Фанни хорошая братско-сестринская дружба.
Мы с Фанни всегда были близки, и тактильных контактов между нами было много. В такой ситуации, если дать Фанни неполные знания, было опасение, что она начнёт странно сознавать наши отношения, и они станут неловкими. Поэтому, кажется, вопрос откладывали не в малой степени.
«В ночь, когда я стану женой старшего брата, смогу исполнить заветную мечту… Это так уж радостно»
Для дворянки заставить дворянина пожелать себя, быть любимой — это своего рода честь. Кажется, Фанни это хорошо усвоила. Хотя истинного смысла слов «быть любимой» она, конечно, не понимает.
Я же хочу любить Фанни в правильном смысле, так что должен это как следует исправить.
«Мне приятно, что ты радуешься, но для зачатия ребёнка нужна более глубокая любовь»
«Ой»
Фанни удивилась и одновременно покраснела — невероятно ловкая реакция. Наверное, она чувствует и удивление от того, что существует любовь глубже поцелуя с языком, и стеснение от необходимости принять эту любовь.
«Что мне делать? Научите меня, брат»
Говоря это, она крепко прижалась к моей руке. Этот жест не отличался от того, когда она задаёт мне вопрос во время вечерних бесед.
Девушка, невеждая в вопросах пола, спрашивает у меня о зачатии ребёнка…
«Хорошо. Доверяешься мне?»
«Да. Я верю брату»
Вторая причина, по которой половое воспитание Фанни остановилось, и главная — была именно в этом.
Кажется, решили, что я обожаю что-то учить Фанни. Об этом я только что услышал от Теш и Памеи.
Вероятность, что Фанни станет моей женой, рассматривалась давно, и программа полового воспитания идеально учитывала этот момент. Судя по всему, слуги решили, что мне будет приятнее вести за собой в постели невежду и чистую Фанни, чем подготовить Фанни с ушами, набитыми пошлостями, готовую к члену в любой момент…
Ну, конечно, если бы Фанни вдруг начала: «Брат… в зачатии детей не разбираюсь, но… чмок-чмок♡ глотательные звуки♡ чмок, чмок, всасывание♡ всасывание♡ ммм♡ пожалуйста, кончите мне во рту♡» — и тут же принялась сосать член… немного сбило бы охоту… нет, это тоже было бы интересно. Угу.
Но это можно сделать и позже. Насладиться удовольствием обучать эротике совершенно неведущую девушку можно только один раз. Конечно, если бы Фанни прошла весь курс полового воспитания и стала мастером члена, и я просил бы её сыграть в невежду, после эякуляции в мудрецовом времени стало бы немного тоскливо.
Разве есть что-то более волнующее, чем воспитать в женщине по своему вкусу прекрасную принцессу?
Фактически, только что от «Научи меня, брат♡» возбуждение взлетело до небес. Уже сейчас чувствую, как владение поднимается волной.
«Хи-хи-хи… Сделаю тебя только моей, Фанни»
Поцеловал лёгким прикосновением губ. Это был сигнал «приступаю».
Затем отстранился от Фанни и окинул взглядом всё её тело. Точнее, посмотрел на её одежду.
Тонко-зелёное ночное платье, которое она сейчас носит, — вполне приличное. Поверх платья она накинула длинный халат и перевязала его тонким поясом где-то в области солнечного сплетения.
В целом крой плотный, ткань толстая — не прозрачная и не та, что присвечивает кожу, никакое не пошлое наряд.
«Братец?»
То есть, обычная домашняя пижама.
Я незаметно простер руку и коснулся пояса. Узел несложный, так что разобраться можно одной рукой.
«Э-э, э-э, братец…? Э?»
С шуршанием ткани развязка расстегнулась.
Раз под халатом надето платье, грудь тут же целиком не обнажилась. Но халат, раскрывшийся по бокам, открывающий платье — поза не для благородной девы. Фанни тут же попыталась перевязать пояс, но я рукой пресек её движение.
«Всё в порядке».
«Но… э?… Почему?»
«Чтобы любить, это необходимо».
«Так… ли? Но…»
Сопротивление несоизмеримо сильнее, чем при поцелуе. Пока мы говорим, она даже незаметно пытается поправить пояс.
Конечно, насильно сдирать её не буду. Братец же джентльмен.
«Я не буду делать ничего, чего Фанни по-настоящему не хочет. Обещаю. Если совсем нельзя — скажи тогда».
Фраза безумная: «пока не скажешь "нельзя", покорно поддавайся разделению», — но Фанни, кажется, приняла это. Лишь уставилась на меня, а потом тихо кивнула. Передаётся её уверенность: этот брат никогда не сделает того, чего она по-настоящему не хочет. Вспоминая, что я пользуюсь её незнанием, чтобы увести на пошлые дела, чувствую укол совести. Но одновременно поднимающееся чувство греха сильно разжигает пах. Отступать не собираюсь.
«Ну же».
Положив руку ей на плечо, заставил Фанни медленно, лениво начинать снимать халат. Она порой останавливалась, стесняясь моего взгляда, — и это, словно она затягивает нарочито, излишне возбуждало.
С шуршанием халат соскользнул на кровать, обнажая платье под ним.
Рукава лишь покрывают плечи, поэтому примерно половина верхних рук остаётся открытой. Тонкая белая кожа ослепляет.
Когда я рассматриваю её пристально, словно облизывая взглядом, Фанни, чтобы избежать моего взгляда, сжимается, сгибается. Поза, когда она пытается скрыться руками — эротична.
«А-ах…»
Кстати, я уже не раз видел её с таким уровнем обнажённости. Среди танцевальных платьев Фанни есть и с более откровенным кроем, где видно больше кожи. Прятаться сейчас уже бессмысленно.
«Хорошо. Нечего стесняться».
Хотя так сказал, но возбуждён я как никогда за всё время. Снимать пижаму, дарующую ощущение «повседневности», в спальне — невероятно разжигает.
Когда я указательным пальцем провёл по коже её руки, отозвался упругий, полный юности отклик.
«Хи-хи».
Движение пальца, видно, было щекотно. Вырвался искренний смех.
«Теперь моя очередь».
Я неспешно снял верхнюю одежду, которую надел, и положил её в угол кровати.
После того как я осознал ритм «снимаем по очереди», я поднёс пальцы к правому плечу платья Фанни.
«…!»
Она дернулась в ответ, но сопротивления не последовало.
Я подвинул пальцами ткань, облегавшую правое плечо, вниз. Кажется, под этим домашним платьём всё ещё есть одежда: на открывшемся плече лежала более тонкая лямка. Наверное, она носит тонкое бельё вроде камизоля.
Будь то бра или камизоль, взгляд невольно притягивается к этой «тонкой лямке белья на плече». В ней кроется странная соблазнительность. Появление сексуальной стороны Фанни заставило моё сердце забиться сильнее.
«Не страшно?»
Увидев, как она кивнула, я сменил положение и обнял Фанни сзади. Я поцеловал её беззащитную шею и правое плечо, наслаждаясь её нежной кожей губами.
Кожа была гладка, как шёлк, и манила касаться её вечно. Желание облизать её всего тело от головы до ног захлестнуло меня, но я, конечно, сдержался. Не хотел, чтобы она отшатнулась, если я вдруг начну такие извращённые вещи.
«…ау… …? …н…»
Я понял, что Фанни смущена повторяющимися ласками. Не то чтобы она чувствовала удовольствие, скорее, это щекотливо.
Выхлопывали вздохи, будто она хотела спросить: «Чего ты хочешь добиться?»
«Милая моя, Фанни».
Говоря это, я так же сошёль ткань с левого плеча.
На маленьких плечах остались только тонкие лямки, вероятно, от камизоля. На фоне чистой затылочной шеи это выглядело поразительно. Слабый аромат мыла щекотал ноздри.
«Чмок».
«Хиу!»
Когда я поцеловал её беззащитную затылочную шею, Фанни дернулась и выпрямилась. Воспользовавшись моментом, я схватил платье в районе бёдер и начал стягивать его вниз.
«А, а… а… о, бра-а-ат…»
Какое-то ощущение, будто я совершаю плохой поступок, будто пожираю невинную девственницу, невероятно сильно. Хотя фактически я и собираюсь её пожирать.
Фанни, скрутившись и повернувшая ко мне лицо, казалась, что она на пределе. Глазами она умоляла: «Больше не снимай».
«…Уже остановиться?»
Посмотрев в её глаза, я почти рефлекторно произнёс это.
Лишь на мгновение, но, кажется, в меня влюбилось желание защитить сильнее, чем похоть. Такова ли любовь к сестре?
«Извини, пугала? Я так люблю Фанни, что не хочу, чтобы она испытывала неприятные чувства».
В голове сражаются братские чувства — остановиться и утешить, и мужские — с силой уложить её. Судя по виду, она не плачет и не испытывает невыносимой боли, поэтому я хотя бы хочу снять с неё всю одежду.
Пока я размышлял, как уговорить, то есть наговорить, Фанни резко повернулась ко мне лицом.
«…Не буду. Я же жена».
Фанни села в позе «девочка», сжала кулаки и упирала их в кровать, говоря это. Кажется, ей не понравилось, что я, как обычно, обращался с ней как с сестрой.
Я положил руку на её плечо, подтверждая её волю и решимость. Тогда Фанни снова повернулась и прижалась спиной к моей груди. Наверное, это значит: «Продолжай».
В отличие от халата, было ли ей стыдно снимать платье самам, или она считала это непристойным? Ну, что ж, всё равно.
«Продолжим», — прошептал я у её уха. И затем, неторопливо, затратив много времени, начал снимать с неё платье, обращаясь с ней так нежно, будто это нечто драгоценное.
Чем больше тела открывалось из-под белья, тем сильнее Фанни дрожала от стыда, но до конца не попыталась сопротивляться моим рукам.
«Подними бедра», — в тот момент, когда её маленькие бедра приподнялись, я дернул платье, соскальзавшее до самых низов. На кровати осталась девочка в одном лишь комбинезоне.
Ну же, дай-ка я вволю любуюсь ею, — подумал я, но тут Фанни снова бросилась ко мне на грудь. Похоже, она угадала мои намерения.
Странная девочка: ей стыдно, когда на неё смотрят в белье, но не стыдно обниматься в нём.
Лёгко толкнул её за плечи, отстраняя эту прилипчивую сестричку. В ответ она отвернулась и закрыла лицо руками.
Её застенчивость ставила в тупик, но, как говорится: лицо скрыла, а бельё нет. Тело Фанни было полностью открыто для моего взгляда.
«Всё в порядке, ты прекрасна», — комбинезон того же цвета, что и платье, был невероятно тонким.
Не для похотливых целей, а просто потому, что ткань высокого качества. Благодаря этому изгибы тела были отлично видны.
Так было видно, что Фанни начинает превращаться из девочки в женщину. Всё ещё незрелая, но грудь уже упорото заявляла о себе.
Свойственные этому возрасту конические груди, в которых абсолютно не чувствуется намерение провиснуть, наполненные упругостью до предела — просто чудесно. Кажется, будто они провоцируют мужчин своей упоротой формой.
Мать обладала большой грудью, так что Фанни должна была унаследовать эти гены. Пока грудь помещалась в ладони, но натяжение комбинезона предвещало светлое будущее.
Ну что, теперь моя очередь снимать пижаму. Честно говоря, мне совсем не стыдно, но ради Фанни сделаю вид, что смущён. Сыграл немного в застенчивость.
Номинально, чтобы мы стали равными, я тоже остался только в нижнем белье.
«Ко мне», — расширил я руки, и Фанни, уходя от моего взгляда, прижалась ко мне.
Когда я нежно обнял её, я чувствовал её тело гораздо сильнее, чем через платье. Приятное тепло, исходившее сквозь тонкую ткань, было уютным. Было что-то вроде глубокого чувства спокойствия и умиротворения.
«...Братец», — вероятно, Фанни тоже наслаждалась уютом этих объятий. Было такое предчувствие.
«Аа, как приятно. Хочется так остаться навсегда». Ответа словами не было, но я почувствовал её движение, вероятно, означавшее согласие. Это было невероятно мило.
Оставаясь тесно прижатым к ней, я просунул руку и взял её за подбородок. Фанни уже прекрасно понимала, что это сигнал к поцелую. Она осталась прижатой телом, но только голову немного отодвинула, приняв позу ожидания.
Чмок — лёгкий поцелуй. За ним последовал страстный поцелуй с запутанными до упора языками. Неизвестно, какой это по счёту поцелуй, но он ничуть не наскучил. Ощущение тесного контакта тел и слизистых проникало в самый мозг.
Фанни носила камисоль, доходящую до середины бедер. Я просунул руку под подол и коснулся её голой спины.
«Ах!»
Прямое прикосновение к спине, казалось, оказалось слишком сильным стимулом — Фанни прижалась ко мне ещё плотнее.
Реакция была забавной, поэтому я несколько раз водил рукой на грани касания — то касаясь кожи, то нет.
«Б-братец...! А-а, а-а...!»
Видимо, она очень чувствительна: она извивалась во все стороны, пытаясь ускользнуть от моих коварных рук.
Благодаря этому я мог чувствовать своей грудью её всё ещё растущие, полные энергии груди. Хотел потрогать их напрямую, но сильное прижатие служило защитой — не было зазора для руки. Это было пыткой.
«А теперь снимем у тебя».
Прекращая щекотать её за спину, я односторонне заявил это. Убедившись, что хватка Фанни ослабла, начал постепенно расстегивать своё верхнее бельё.
«Ой!»
Даже если только верхнюю половину тела, мужское нагое тело Фанни, вероятно, видела впервые — её реакция была гулкой.
«Братец, такое...»
Наверное, она подумала, что это бесстыдно. Но раз она сама предложила научить её, как зачинать детей, она, казалось, колебалась, стоит ли отказывать.
«Если станешь женой, не должна отводить глаз от мужа».
Этой непонятной логикой я заставил Фанни смотреть на своё нагое тело.
Смотреть, как сестра прижимает руку к рту и теряется, было очень забавно. Кажется, я пробудил в себе эксгибиционизма.
«Потрогай».
Я взял её руку и прижал к своей груди.
Сначала она только суетилась, но вскоре любопытство, кажется, победило стыдливость, и добровольные прикосновения Фанни становились всё чаще.
Глаза Фанни, касавшейся не только груди, но и плеч, подмышек, ключиц — всего, что вызывало интерес, — были серьёзными.
«...Тогда очередь Фанни».
Рука Фанни, поглаживавшая мой живот, резко замерла. Более того, всё её тело окаменело.
Ведь это было равносильно требованию: «Снимайся ты тоже, и позволяй трогать себя» — так что, пожалуй, это естественно.
«Ну же, доверься мне».
Я засунул пальцы под тонкие лямки камисоли. Маленькие плечи дернулись, но больше реакции не последовало.
Когда я соскочил лямку с правого плеча, камисоль целиком слегка соскользнула вбок. Это было довольно развратное зрелище.
«Бра-а-ать... м-мм...»
Я запечатал её слова поцелуем. Не хотел, чтобы меня прервали здесь, и хотел ещё больше разжечь страсть.
И Фанни, словно пытаясь хоть как-то остановить мои движения, начала активно переплетать со мной языки. Это была приятная неожиданность.
Понаблюдав некоторое время за её неопытными движениями языка, я взялся за оставшуюся лямку на левом плече и соскочил её до середины плеча.
«……мм»
Фанни, которая в полной мере наслаждалась поцелуем, также уловила моё движение. Когда движение языка остановилось, я отстранил губы.
«Фанни»
Давай раздеваться.
Казалось, смысл этих слов правильно дошёл до неё. Фанни пошевелила левой рукой и расстегнула петлю на лямке.
Теперь больше не было ничего, что держало бы комбинезон. Тот лишь с трудом не соскальзывал, вероятно, за счёт предельного трения.
Когда я потянул его вниз, он легко соскользнул.
«О-о…»
В тот миг, когда я увидел голую грудь сестры, от восторга неожиданно вырвался голос.
Это был промах. Фанни тут же скрестила руки на груди, прикрывая её. Лицо покраснело, и она смотрела на меня, словно умоляя о прощении.
«Ничего страшного»
Пугавшим её был я сам, но об этом думать не стоило.
Я положил одну руку на её скрещённые руки, а другую прижал к собственной груди. Не то чтобы я рефлексировал над своим поведением. Смысл был в том: раз я показал свою, пусть Фанни покажет свою.
Я почувствовал, как из её рук постепенно уходит сила, но, похоже, психологически ей трудно самам обнажиться. Здесь должен действовать добрый старший брат.
«Расслабься. Всё в порядке»
Схватил за запястье и убрал этот барьер.
«Бра-а-ат… а-а-а…»
Если бы она действительно сопротивлялась или плакала, я бы немедленно остановился, но ничего подобного не было. Продолжаем.
«Фанни, ты невероятно красива»
Перед глазами была небольшая грудь, пухло возвышающаяся.
Поскольку между левой и правой грудью ещё было расстояние, ямы не образовывалось. Два крутых холма.
Белая кожа без единого тусклого участка или пигментного пятна, гладче шёлка. А на вершине возвышалась скромная сосочка бледно-розового оттенка, словно к цвету кожи примешали цвет сакуры.
«…Действительно красива»
Она была настолько прекрасна, что такие пошлые выражения, как «эротично», «развратно» или «обсценно», казались неуместными.
Обычный я тут же приступил бы к ласкам языком. Но там была красота, заставляющая колебаться, небрежно касаться её — красота хрупкости процесса взросления.
«Настолько счастлив, что смог принять Фанни за жену. Спасибо»
Не мог не сказать этих слов благодарности. От радости, что могу делать с этой грудью что угодно, хочется плакать.
Неужели такая маленькая Фанни выросла в такую прекрасную девушку. Я, старавшийся быть хорошим братом, не ошибался.
Когда я нежно коснулся груди, она идеально уложилась в ладонь.
Сквозь влажную, прилипающую к руке текстуру кожи чувствовалось что-то плотное, тёсно сжатое. Может быть, там запасено огромное количество энергии для роста. Эластичность свежей юности была невыносима.
«Не больно?»
Фанни, прижав лицо к груди и дрожа от стыда, всё же многократно кивнула в ответ на мой вопрос.
Благодаря прямому контакту с грудью, через ладонь передавалось её сердцебиение. Оно колотилось безумно быстро.
Я поцеловал её в лоб, потом в щеку, скользнул губами к шее, затем к ключице, к груди. Конечно, конечная цель была известна заранее.
«Чмок»
Когда я обхватил губами сосок, ощутился мягкий, податливый тактильный отклик. Эластичность была иной, нежнее, нежели пышная мягкость самой груди.
Окутывая губами ареолу целиком, я наслаждался её вкусом, издавая звуки «чмок-чмок, чмок-чмок». От возбуждения и счастья — сосать грудь собственной сестры — казалось, голова сходит с ума.
«……Ах…… к-кокоснительно……»
Голос Фанни доносился сверху. Но я не мог на него ответить.
Желание сосать этот сосок ещё сильнее, узнать вкус Фанни, сделать её своей — это желание никак не утихало.
«Братец……?»
Всё же я отстранил губы от слюной размокшего соска и повернулся к Фанни лицом.
И так бы я сосал вечно, да и Фанни бы растерялась. К тому же проснулся иной аппетит.
«Хочу любиться с Фанни»
Хочу как можно скорее пометить эту девочку как свою. Это желание извергалось из глубины сердца, как магма.
Моё истинное намерение — научить её тому, как любятся муж и жена, как зачинают детей — должно было дойти. Фанни тихо кивнула.
И тут я сразу сбросил трусы. Вот он, момент появления полностью голого брата, брата с эрекцией.
Я демонстрирую любимой сестре свой член, который с самого начала был настолько раздут, что неудивительно бы, если бы он взорвался в любую секунду.
«Ты знаешь, что это?»
«Член.»
Конечно, Фанни не сказала бы такой пошлый термин. Но её реакция отличалась от той, что я представлял.
«……Это…… что такое……? Э……?»
Даже увидев его твердым как камень, Фанни не покраснела и не застеснилась. Скорее, она была в замешательстве.
С выражением чистого недоумения Фанни пристально смотрела на мой пенис.
«Что у брата такое есть…… мне кажется это очень странным…… Кончик мокрый, да?»
Фанни наблюдает без тени страха. Такая любопытность была неожиданностью. Я думал, будет реакция вроде: «Братец, так нестыдно держать член в таком состоянии, как сильно ты хочешь забеременеть сестру?»
Но если подумать, Фанни видит настоящий член впервые. Увидев орган, которого нет у неё в теле, она, конечно, может просто чисто удивиться, ещё до любых эротических мыслей.
«……Используя это, делают детей. У всех мужчин это есть»
«Ой……»
Такая невинная реакция каждый раз забавляет. Когда я спросил, не хочет ли она потрогать, Фанни многократно кивнула.
Выгнул таз и направил член к ней, она робко простянула руку и коснулась ствола.
«Твёрже, чем казалось по виду. И тёплый…… о, но он как-то мягко-пружинисто».
Ствол зажался между маленькими пальцами Фанни, и она начала его мять.
Благодаря нежному прикосновению не было больно, но для члена, догоревшего до предела, это было довольно сладким раздражением.
«Это пот…… наверное?»
Казалось, её волнует предэякулят, выступающий каплей на верхушке полуоткрытой головки.
Когда я объяснил, как и каким образом отодвигается крайняя плоть, Фанни кончиками пальцев нежно начала закатывать её туда-сюда.
«Вот так, молодец, молодец. Приятно».
Заставлять неведущую девку трогать член — чувство греха пробегало мурашками по коже.
«……Братец, тебе приятно?»
«Аа, конечно».
Этот ответ стал ошибкой.
Фанни, вероятно, решила, что смогла меня порадовать: она вернула крайнюю плоть на место и снова отодвинула её.
«Ох».
Убедившись, что моя реакция неплохая, она начала повторять то же самое.
Руками сестры шурх-шурх-шурх — снова и снова плоть закатывалась, возвращалась на место и снова закатывалась. Это уже по праву можно было назвать движением, достойным названия «ручная работа».
«А…… ч-чёрт, Фанни……»
«Братец, тебе приятно, да?»
Думаю, Фанни не собиралась сексуально дразнить. Она просто веселилась, глядя на мою необычную реакцию.
Однако её слегка самодовольный голос, движения маленькой рукой вверх-вниз и обнажённая грудь уже не могли не приводить к эякуляции.
Кстати, с момента отъезда из Оселории я всё время воздерживался от мастурбации. Даже когда я вызвал Фанни в комнату, я был на грани, а после такого выдержать было невозможно.
«Ах…… кх……»
«Уфуфу, братец♡»
В тот самый момент, когда я подумал «плохо», голова стала белой.
Ощущение, будто низ туловища сжался в узел, и дикое наслаждение взметнулось вверх.
«Гух!!»
Бултых!
Сперма, вырвавшись фонтаном, брызнула на руку Фанни.
«Кяа!?»
Блюх, блюх, блюблюблюх — остаток спермы брызнул очередями. Белое мутное липнуло на руку, предплечье и грудь замершей от удивления Фанни. В полностью опустевшей голове нарастал лишь сожаление о случившемся.
— Фа… Фанни…?
Оглушённая Фанни была полностью испачкана моим первым порывом.
Так как сперма накапливалась долго, её цвет был слегка жёлтоватым, а вязкость — высокой. Было видно, как густо она прилипла к коже. Это была настолько насыщенная биологическая жидкость, что казалось, будто можно забеременеть даже через кожу.
— …Хорошо, да?
Хотя странно это говорить я, но иначе не мог и спросить. Обнять и утешить Фанни, измазанную спермой, было бы слишком сложно.
— Сейчас принесу, чем вытереть, хорошо?
Когда я предложил позвать чёрноодетых, Фанни молча кивнула.
Поскольку наш разговор всё время наблюдали, стоило мне поднять руку, как чёрноодетый тут же появился и немедленно начал уборку. Специальным лопатковидным инструментом сперма была удалена с рук и груди Фанни, затем кожа вытерли влажной полотенцем.
— Бра… тик… что это только что было…?
Наверное, она немного пришла в себя, Фанни спросила.
— А что думаешь ты?
Раз не знал, что ответить, решил заработать время встречным вопросом.
— …Любовь… мужа?
Это прозвучало как монолог.
Для типичного аристократа, слабого в вопросах пола, и аристократки, с которой он спит, выражать половой акт, эякуляцию и сперму как «любовь мужа» — не преувеличение. Как бы то ни было, Фанни, кажется, знала, что импотенция у мужчин встречается часто.
— Да. Если бы Фанни приняла только что дарованную любовь, у нас мог бы родиться ребёнок.
Если перевернуть это с обратной стороны, значит, Фанни не смогла принять мою любовь.
Увидав это, она бледнела на глазах.
— Аа… такое… я… любовь старшего брата… такое…
Её большие глаза быстро наполнились влагой.
Тот факт, что она бездумно смотрела на редкий момент эякуляции аристократа, наверняка казался ей неисправительной ошибкой. Возможно, она считала себя неполноценной аристократкой.
Я хотел сразу найти утешительные слова, но не успел.
— …Уже… любовь старшего брата… исчезла, исчезла…
Посмотрев на член, ставший совсем вялым после первого оргазма, Фанни плакала.
Понятно. Действительно, из члена в полном возбуждении вырвалось много спермы, а теперь он так жалобно уменьшился — неудивительно, что она приняла это за то, что всё содержимое вышло вовне.
— Ничего подобного. Фанни мне очень нравится, и я люблю тебя. Поэтому…
Хотел добавить: «Всё равно скоро снова встанет», но не успел закончить, как уже притянул Фанни к себе. Хотел утешить её, которая вот-вот расплакалась, и не мог смотреть на это. Не хотел огорчать эту милую сестру своей неловкостью.
— Не нужно торопиться.
— Но…
— Сначала нужно хорошо выучить, как правильно принимать.
Продолжается половое просвещение. Я положил руку на нижнюю часть живота Фанни.
«Фанни, именно здесь ты будешь принимать любовь»
«Живот... нет, пупок? Если так, то нужно намазать то, что было раньше...»
Взгляд Фанни обратился к чёрной одежде, вернувшейся в угол комнаты после завершения работы.
Кажется, она подумала, что может забеременеть, если ввести сперму в пупок. В части «вставлять в дырочку» она права, так что это довольно проницательная девчонка.
«Вливать внутрь — верно, но место для вставки — не пупок»
И я взялся за последнее бельё Фанни — стринги на шнурках.
«Братец... подожди, подожди, пожалуйста...»
Это было намеком на то, что вход находится именно там, и она не настолько тупа, чтобы не понять это, но всё же для девы это главная тайна. Так просто она не покажет. Когда тонкие шнурки сошуршали, расстегиваясь, Фанни прижалась телом, прикрывая от взглядов.
Грудь Фанни приятно сплющилась у меня на теле. Член дернулся.
«Спокойно, буду ждать, пока Фанни не будет готова»
Буду ждать вечно, так что выпускать не собираюсь.
Я поглаживал её волосы, ожидая, когда она душевно приготовится. Время от времени целуя её, наслаждался ощущением прижатой груди и кожи.
«...Братец»
«Угу, доверься мне»
После последнего глубокого поцелуя я толкнул Фанни за плечи.
Когда тела разошлись, я стянул стринги, и наконец брат и сестра оказались в том виде, в каком родились.
«Хочу рассмотреть получше»
Если не считать того, что она оперлась руками назад, Фанни приняла позу, будто делает упражнения на пресс.
Чтобы развести её ноги, я коснулся внутренней стороны её бедер.
«...а-ах...»
Набралась ли она решимости или просто глубоко вдохнула? Фанни сделала вдох и тихо начала разводить ноги.
«Ты действительно прекрасна»
В секретном садике Фанни восхитительная единая щель встречала меня. Лёгкий пушок, совсем немного волосок на лобке, выглядел мило.
Скромная клиторка спряталась в капюшоне, а пухлый лобок заявлял о своём присутствии. Можно ли этим достаточно принять мужчину — невольно возникло лёгкое беспокойство.
Чтобы увидеть вход, я слегка раздвинул малые половые губы. Действительно, совсем-совсем немного, но было ощущение влажности. Раз она не слишком реагировала на ласки, это, скорее, просто физиологическое явление.
«Братец... бра-атец...»
«Не смотри так пристально, не смотри внутрь, стыдно» — в этом «братеце» переплетались сильные чувства стыда. Но я хотел бы ещё полюбоваться этой милой влагалищей.
«Фанни, ещё немного»
Так сказав, я приблизил лицо к её тайне. Настолько близко, что выдыхаемое воздухом заставило пушковые волоски на лобке дрогнуть.
Фанни, не выдержав, пыталась сомкнуть ноги и сопротивляться, но не могла оттолкнуть мою голову, уже засунувшуюся ей между ног.
«Нет…… братец, нет……!»
Но Фанни всё равно продолжает издавать звуки. Однако опыт брата подсказывает мне, что она сопротивляется не потому, что невыносимо страдает.
Боюсь реакции, если сразу начну лизать её киску, поэтому для начала просто легко целую клитор.
«Чмок»
«Кьяааа!?»
Немного беспокоился, не начнут ли двигаться те, что в чёрном, но, как и ожидалось, они не пришли прерывать моё сношение. Успокоившись, я могу поцеловать её ещё раз.
«Чмок, чмок»
«Фух…… б-бра-тец……»
Руки Фанни хватают мою голову и пытаются с силой оттолкнуть её. Я обхватываю её бедра руками и продолжаю ласки.
Я смочил её половые губы языком, пропитанным слюной, и нежно щекочу область вокруг клитора круговыми движениями. Настойчиво, словно утверждая, что это место принадлежит только мне. Желание не отдавать Фанни никому — вот что двигало моим языком.
«……Почему…… бра-тец……»
Когда у неё ослабли ноги, я поднял голову. Не стоит быть слишком навязчивым, чтобы не вызвать неприязнь, да и я сам уже готов.
«Смотри, Фанни. Посмотри на это».
Там, в полной готовности, находился мой пенис.
Он торжественно возвышался, словно уставившись в потолок, а с кончика уже капала прозрачная предэякулят.
«Я вставлю это сюда, в Фанни, и выпущу то, что было раньше. Тогда у нас может родиться ребёнок».
«Братца…… сюда……?»
Не кажется ли, что Фанни немного отшатывается?
Я не обладаю гигантскими размерами, но как бы ни смотрел, не представляется возможным, чтобы эрегированный пенис поместился в маленьком влагалище Фанни.
Пробую приложить член к её низу живота. Это лишь приблизительный ориентир — до сюда дойдёт, если вставить до основания, — но Фанни заметно начинает тревожиться.
«Такой большой, правда войдёт……?»
Эта чистая реакция прекрасна. Нет мужчины, который бы не взволновался от похвалы своему члену.
«Верю, что Фанни примет меня».
«Братец……»
«Как жене, я доверяю тебе» — именно так, несомненно, прозвучало это для неё.
Фанни, сожалевшая о прошлом напрасном расходе, словно решила, что на этот раз не упустит шанс, и её лицо приняло решительное выражение.
«Как жена, я приму тебя».
Кажется, будто я обманываю её, и мне жаль, но это решение мне кстати. Я поцеловал Фанни и нежно уложил её на кровать.
«Ещё одно скажу. Жена, принимающая любовь мужа, говорит так...»
Вложив в это свои желания, я сказал ей это.
Фанни было стыдно, но когда ей сказали, что это необходимо, ей не оставалось выбора. Казалось, она быстро убедилась сама и кивнула.
«Братец...»
Лежащая Фанни медленно раздвинула ноги.
«Хочу ребёнка от братика♡ Пожалуйста, полюби меня♡»
«Ах, я буду любить тебя изо всех сил»
Хотя это была речь, которую я заставил её сказать, её эффекта было более чем достаточно, чтобы мой член встал в полную силу.
Несмотря на то, что это была постановка, во мне взметнулась сильная решимость сделать эту самку своей любой ценой. Хотя игра Фанни голосом была лучше, чем я ожидал, я сам удивляюсь своей простоте.
«...Братец...»
Когда головка коснулась входа во влагалище, Фанни показала настоящую реакцию. Вероятно, она беспокоилась, сможет ли она действительно принять его.
Я нежно погладил её щеку и долгим поцелуем постарался хоть немного успокоить её.
«Если будет больно, сразу говори. Хорошо?»
«...Да. Я верю братику больше, чем кому-либо ещё»
Настоящая милая сестренка. Эту доверие я хочу защитить любой ценой.
В миссионерской позе я медленно начал погружаться в неё.
«м-м...»
Похоже, её беспокоило ощущение чужеродного тела, пытающегося проникнуть внутрь, и Фанни тихо стонала.
Но член ещё совсем не вошёл. Он застрял у самого входа.
«хх...»
Не хочет заходить как надо.
Неясно, из-за ли незрелости и тесноты, или потому, что это тело Главного предка, но я чувствовал странную тяжесть и не мог продвинуться дальше.
«Фанни, всё хорошо. Не бойся, не бойся»
Её всё тело было напряжено, поэтому я сказал ей расслабиться.
Я ласкал её губы и тело поцелуями, шептал слова любви у уха. Пока я так изобиловал нежностью, Фанни протянула мне обе руки.
Я не понял, чего она хочет, но когда переплел пальцы с её в «любовном рукопожатии», она выглядела довольной, значит, угадал.
«а-а... хаа... ннн...»
Тело Фанни немного расслабилось, и мне показалось, что вход во влагалище стал чуть мягче.
Напрягся тазом и немного продвинулся вперёд.
«а...!»
Тогда головка достигла даже той области, куда доселе казалось невозможным проникнуть. И почти в тот же момент Фанни показала признаки боли.
— Фанни?
— Всё в порядке…
Ощущения от члена весьма нечётки, но показалось, что вход Фанни немного расширился.
Неясно, насколько можно доверять словам «в порядке», но по крайней мере она не выглядела так, будто продолжает страдать.
— Понял. Пойду немного глубже.
Хотя член ещё почти не вошёл во влагалище, уже сейчас ощущалась сильная теснота. Влагалищные стенки сжимали мой пенис, словно пытаясь раздавить его, и отталкивали обратно. Чем глубже я пытался проникнуть, тем острее осознавался малый рост тела Фанни.
— Братец… уже всё вошло…?
Половина ствола всё ещё оставалась снаружи.
— Ещё немного, но тебе больно?
— Внутри брюха полон братец… очень тесно, но… в порядке.
Не походило на бравуру. Она выглядела задыхающейся, но не так, будто испытывает сильную боль.
Тем не менее, я не хотел заставлять её страдать грубым проникновением. Я продолжал ласки, медленно-медленно продвигаясь глубже.
— О-о-о…
Чем больше площадь пениса обнимали влагалищные стенки, тем сильнее наполняло меня чувство блаженства.
Слизистые прижимались друг к другу так плотно, что даже воздуха не оставалось. Мозг, словно останавливался от удовольствия, даруемого союза половых органов.
Глубже, ещё глубже. Пока меня подталкивало вздыбившееся желание, благодаря любви к сестре я как-то удержался.
— Всё вошло.
Глубоко, до основания, вонзившись, я проверил нижние животы обоих, ставших единым целым.
Этой картине я так долго ждал. Грудь наполнилась чувством исполнения.
— А-а… братец, такой большой…
Фанни, увидев место соединения, была тронута. Несомненно, она не верила, что этот раздувшийся пенис действительно целиком поместится внутри неё.
— …Теперь остаётся только принять любовь.
— Так и есть, но хочу ещё немного побыть связанными так. Фанни против?
Тут Фанни, покраснев, прижала руки к лицу, отвёл взгляд и продолжила:
— Нет, я тоже хочу ещё немного быть вместе с братом… хочу больше чувствовать брата, который только мой.
Какой же она милая девочка.
Фанни, кажется, хочет молча подтверждать существование друг друга, оставаясь соединёнными. Я хотел бы активно двигать бедром и наслаждаться, но после такой милой просьбы не могу отказать.
Подтверждая её желание, я сжал руку Фанни и нежно поцеловал её в лоб и щеку.
— Нн… братец…
«Я слышу тебя, Фанни»
Мы звали друг друга, оставаясь соединёнными в миссионерской позе.
Наслаждение, рождённое слиянием кожи, слизистых и сердец, медленно, но неумолимо разжигало моё желание кончить.
Когда я предупредил, что вот-вот кончу, Фанни кивнула: «Понимаю».
«Люби меня, братец».
«Аа. Буду любить тебя вечно. Фанни — моя семья навсегда».
Не нужно резких движений.
Я лил в Фанни свою любовь, целуя её.
Пульсирующие выброчи следовали один за другим: блюк, блюк, блюк, блюк.
Малая влагалища наполнялась семенем до краёв, и после сильного выброса началось слабое, словно неволей вытекающее, засевание.
Сделать её внутренний мир полностью своим.
В голове была лишь эта мысль.