Хотя говорят «зал бала» одним словом, эта комната не одна. В королевском замке не существует комнаты настолько просторной, чтобы все благородные королевства, а также приехавшие в гости знати могли есть и танцевать.
Поэтому весь район, где сосредоточены большие залы замка, становится местом проведения, и двери распахиваются.
Так объяснил нам чиновник Левиоса, дежуривший на приёме в коридоре, ведущем к участку зала.
«Молодой господин. Мы будем ожидать в той комнате отдыха».
Видимо, он ждал окончания объяснения — мой чиновник, сказав «там», указал на конец коридора, сворачивающего под углом в девяносто градусов от направления движения.
В направлении его пальца находилась комната, похожая на увеличенную комнату ожидания скоростного поезда. Нет, поскольку это открытое пространство, не отделённое дверями или стенами, точнее бы назвать это кабинками ожидания или вестибюлем.
«Понял. Ожидайте».
«Ха».
Поскольку вечерний приём проходит без лишнего пафоса, нельзя входить, таща за собой целую свиту рыцарей и охранников. В качестве сопровождения допускается лишь один слуга — лишь персонал для минимального ухода: еда и прочее.
В кабинках ожидания уже бродили несколько человек, похожих на слуг других домов. Вероятно, в той зоне ждут возвращения своих господ рыцари, охранники, чиновники и слуги, которым не разрешили войти в зал.
Кажется, лица, допущенные к входу в зал, были выбраны где-то без моего ведома — все, кроме одной горничной, отступили.
«Оберусь по залу».
«Хорошо».
Горничная естественным движением встала косо за моей спиной.
Отсюда исчезает человек, который ведёт вперёд.
С момента отъезда из Нюнери всегда был приставлен охранник или военачальник, который шёл вперёд, проверял безопасность и вёл к цели. Решать, куда идти, по собственной воле — как-то необычно после долгого перерыва. На мгновение даже возникло беспокойство, не забыл ли я, как ходить.
В качестве первого шага я вошёл в большой зал, ставший главным залом.
«О-о…»
И, увидев вид этой комнаты, невольно вырвал восторженный вздох.
В этом большом зале не было стен, а одна сторона прямо продолжалась в призамковый сад. На границе с зданием стояло несколько мраморных колонн, но они не были такими, чтобы перекрывать вид на улицу.
На границе внутреннего и внешнего пространства не было ни ступенек, ни порога — словно весь сад вместе с залом был местом проведения, и тесноты не ощущалось. Комната с конструкцией, умело использующей визуальные эффекты.
Сад, окрашенный в густые цвета заката, видимый изнутри, был поистине прекрасен.
Ранний вход оказался правильным решением. Благодаря тому, что людей ещё почти не было, можно наслаждаться этим видом без помех.
Если взглянуть в угол комнаты, там группа с инструментами издаёт звуки «кико-кико». Та компания, которая с виноватым видом ссутулилась и настраивает звук, вероятно, — оркестр дома Левиоса.
Тусклые поперечные флейты и струнные инструменты, похожие на биву, которые у них есть, часто встречаются и в Корденц. То есть это традиционные инструменты, существующие со времен жрецов. Кажется, музыки, специфичной для этого края, не существует.
Музыкальная культура континента Эллуо, кажется, не развивалась со времен жрецов. Было бы интересно воссоздать земные инструменты и заставить их играть оркестру дома Корденц. К сожалению, я совершенно не разбираюсь в этой сфере, так что теперь уже ничего не поделаешь.
Пока я бродил по залу, размышляя о таком, количество благородных вокруг увеличивалось.
Мой взгляд естественным образом обратился к принцессам и дамам. Особенно нужно проверить дам из знати, которые планируют танцевать.
Вечерний приём — время, когда можно свободно беседовать даже с благородными, с которыми не обменялись официальными приветствиями… но горничная, стоящая за моей спиной с самого начала, излучает ару «до начала бала не обращайтесь к благородным, с которыми мало общения», поэтому решено пока убить время, поговорив с благородными из фракции Корденц.
«Уил»
Пока мы веселили беседу, сзади раздался голос. Обернувшись, я увидел Плюме, которая слегка подняла одну руку к груди.
Казалось, она уже переключилась в режим вечернего приёма и не собиралась официально называть меня «Уилк-дено».
«О, дом графа Сильопея... Уфу-фу, не помешаю ли я?»
Мадам, с которой я как раз разговаривал, видимо, проявила такт: увидев Плюме, она легко попрощалась и ушла. Жаль, что уходит привлекательная дама в откровенном платье, сквозь которое видна грудь, но смотреть ей задом наперёд тоже нельзя.
«Сегодня здесь танцуют?»
Плюме остановилась на большем расстоянии, чем обычно. Обычно мы разговариваем стоя ближе.
«Говорят, подготовлено ещё несколько танцевальных залов. Перед началом думал обойти их с Плю для осмотра...»
Того, чего хочет Плюме, можно назвать только одно.
Я пристально посмотрел ей в глаза, а затем намеренно перевёл взгляд на платье.
Платье Плюме для вечернего приёма было выполнено в дизайне, напоминающем перевёрнутый цветок ипоомеи. От груди до талии шла стройная, текучая линия, но примерно от середины бедер юшка пышно расширялась в стороны. Верх был белым, а юшка окрашена в сине-фиолетовый, что ещё больше напоминало лепестки.
На руках — белые перчатки без пальчиков, а на плечах — элегантная накидка, закрывающая примерно половину предплечья.
Заметив мой взгляд, она сняла накидку и отдала её сопровождающей горничной, затем слегка приподняла юшку и с наклонённой головой показала её. На лице играла естественная улыбка.
Слов нет, но каждый поймёт, что она спрашивает: «Подходит?»
«Очень хорошо подходит».
«Уфу-фу, спасибо».
Раз она нарядилась, вполне естественно захотеть услышать комплимент.
К тому же, это шанс открыто, пристально, обжигающе взглядом и сколько угодно долго рассматривать её тело спереди — упускать его нельзя.
«Ты невероятно красива... Настоящее, Плю стала красивее. Радость танцевать с тобой смешана с легким смущением».
Честно говоря, хотелось сказать «милая», но решил, что «красивая» её больше обрадует.
«Э... б-но, Уилл тоже тебе идёт! Круто смотришься, да».
Она как бы кричала «хвали, хвали!» и демонстрировала платье, но от прямого комплимента смутилась — какая милая девочка.
Глядя, как она в недоумении прижимает ладонь к щеке, невольно хочется похвалить её ещё — так это забавно.
«Правда? Тогда хорошо. Переживал, смогу ли я соответствовать нынешней Плю».
«Эй, ты подкалываешь?»
«Чуть-чуть. Но и то, что платье тебе идёт, и то, что ты стала красивее — правда. Хочется увидеть ещё больше~»
«Да-а-а».
Я сохранял видимость оценки платья, но мысли были у молодой плоти под ним.
Танцевальные наряды дам аристократии открывают много кожи. Есть для этого формальные причины, но для меня это просто невероятно прекрасный обычай.
Наряд Плюме на сегодня тоже открыт, и в отличие от обычных платьев, грудь широко раскрыта. От основания шеи до самой вершины груди никаких украшений — только тонкая гладкая кожа, и это просто прекрасно.
Свежая, полная жизни кожа, свойственная девушкам этого возраста, слепила глаза.
Наверное, прическа тоже играет свою роль. У женщин с длинными волосами волосы создают своего рода защиту, из-за чего, несмотря на открытость наряда, кожа плохо видна. Тот соблазнительный мадам, с которым я разговаривал ранее, как раз длинными волосами прикрывал свою пышную фигуру, излучая таинственный эротизм.
С другой стороны, у Плюме волосы лишь до плеч, поэтому шея очень открыта и хорошо видна. Это отлично подчёркивает свежесть кожи, создавая сильное впечатление здоровья и жизненной силы.
— Говоришь такие приятные вещи... Наверное, так говоришь и другим?
— Похожие вещи говорю, но одинаковые — нет.
Для дворянина считается грубостью не хвалить нарядную женщину подходящими словами. Поэтому то, что я хвалю принцесс и дам других домов, — это наполовину долг, своего рода этикет.
— Когда девочка, которую знаешь с детства, вырастает в такую прекрасную женщину, невольно высказываешь пару искренних слов. Всё-таки Плю — особенная.
Фраза, от которой защемило зубы.
Обычно я бы сопротивлялся говорить такое вне постели, но желание увидеть, как Плюме смущается, было сильнее, и слова вытекли легко.
— …Уже хватит.
Она отпустила юбку, словно заявляя, что время осмотра платья окончено.
Но я не собирался заканчивать на этом. Места для комплиментов ещё много.
По сути, Плюме — трудолюбивая. Наверняка аксессуары для вечерней встречи она подбирала сама, усердно консультируясь со своими приближёнными. То есть, если затронуть её костюм, очки будут высокими.
Хвалить красавицу — для мужчины это, пожалуй, развлечение. Говорить то, что чувствуешь, и видеть, как противник радуется или смущается — чистое удовольствие.
На самом деле я хотел устроить с ней что-то вроде свидания, прогулявшись по залу бала, но увлечся разговором, и когда пришёл в себя, людей на паркете стало так много, что даже передвигаться стало трудно.
К тому моменту, как мне удалось добыть напиток, уже начались приветственные речи от дома Левиос.
— …Тот факт, что Левиос и Милендорва снова обрели прежние отношения, является большим поводом для радости…
Однако, в отличие от утреннего официального выступления, серьезно слушающих было мало. Половина, пожалуй. Большинство лишь изредка бросали взгляды на эстраду, а на самом деле болтали с партнёрами или знакомыми дворянами.
Наверное, атмосфера ночного бала сыграла роль, и раз уж речь не сильно отличалась от утренней, это неизбежно.
Официально тема этого большого бала — празднование окончания домашней ссоры, то есть внутреннего конфликта королевства, между домами Левиос и Милендорва. Желание подчёркнуть повышение стабильности королевства понятно.
— …На этот раз участвует много дворянских домов из-за границы, больше всего со времени основания…
Множество тихих разговоров сливались в гул, заполняя зал, но поскольку усиливающую магию использовал только стоящий на эстраде, слышать было вполне можно.
— Уилк, напиток?
Рядом стоящая Плюме заботится о моём бокале. Я сдерживаюсь в выпивке, так что ещё примерно половина осталась.
— Всё нормально. Ещё есть.
— правда? Но сейчас будет застолье, знаешь ли?
— Не выпивай всё сразу~, — мило звучало её заявление в тоне старшей сестры.
Она не прикоснулась губами к бокалу, а смотрела вверх, на эстраду, дожидаясь окончания речи дома Левиос. Серьёзная.
Пока так шло время, ораторы сменяли друг друга, и на эстраду вышел король Левиос.
Как ни странно, именно в этот момент все обратили внимание на эстраду и молча слушали речь. Все держали бокалы готовыми, ожидая тоста.
«За наш сияющий завтра — засунем бокалы!»
По этому сигналу атмосфера в одно мгновение стала оживлённой и шумной.
«Уил, засунем бокалы».
«Засунем бокалы, Плю».
Мы с Плюме тоже чокнулись небольшими бокалами и допили напитки.
В зале, где разгорелся гул, шум стал ещё громче, и голоса перестали доноситься. Казалось, она что-то говорит мне, но из-за суеты вокруг почти ничего не разобрать.
Похоже, она поняла, что её голос не доносится — прижалась к мне почти вплотную и прошептала мне на ухо:
«“За наш сияющий завтра”… говорится».
Это слово зацепило и меня.
«За Королевство Левиос засунуть бокалы — вряд ли уместно. Особенно в нынешней обстановке».
«Да».
Для нынешнего меня это было абсолютно всё равно, главное — её дыхание у уха и возможность передовать окружающим мужчинам, как мы близки. Хорошая вещь — можно открыто похвастаться своей дамой.
Окружающие аристократы постепенно расходились по другим залам. Теперь каждый наслаждался едой, беседами или танцами по своему усмотрению.
«Пора идти?»
«Раз уж мы здесь, не обойти ли сначала все залы, а потом уже танцевать?»
Зона приёма была огромной, и назначение комнат сильно отличалось. Мне тоже хотелось всё осмотреть, так что отказывать не было повода.
Я невзначай взял её за руку и вместе с ней обошел всю зону приёма.
Комната с большим столом для бесед, зона отдыха с маленькими столиками, зал для прослушивания музыки, а не для танцев, несколько мест для еды — от ресторанного сервиса до шведского стола в формате фуршета — было всё что угодно.
У Дома Левиос действительно много денег. И они не скрягат, когда решают потратить — вкладывают огромные средства без счета. Экономический расцвет Королевского города Левиос — вполне закономерный результат.
К тому моменту, когда мы вошли в зал с танцплощадкой — конечную точку нашего маршрута, — прошло довольно много времени. Звучала музыка, и множество аристократов танцевали по своему усмотрению.
В зале была большая прямоугольная танцплощадка, а вокруг неё стояли множество диванов и столиков.
Мы с Плюме решили, что танцевать сразу при входе — не очень хорошая идея, и сели где-то в стороне, чтобы понаблюдать. Хотели заранее посмотреть, как танцуют другие аристократы.
Увидев свободный подходящий диван, я понял, что забыл выполнить один важный ритуал.
«Не садишься?»
Когда я внезапно остановился, Плюме рядом повернула ко мне голову и наклонила её набок. Когда такая красавица делает такое движение, это вызывает не просто милость, а почти благоговение.
Я протянул руку, шагнул к ней ближе и обнял за талию.
«Мм? Что случилось?»
Её талия была затянута корсетом с дизайном, напоминающим переплетённую шнуровку на кожаных ботинках. Я кончиками пальцев наслаждался линией её тела, выступившей из-за затяжки, поверх твёрдой ткани.
Тонкая талия. Талия, за которую хочется крепко ухватиться и с заднего входа устроить ребёнка изо всех сил.
«Что случилось, Уил? Давай садиться».
В глазах Пруме нет никакой настороженности. Кажется, она лишь думает: «Что вдруг случилось?»
Отчасти это потому, что она доверяет мне, но, скорее всего, она всё ещё не воспринимает меня полностью как мужчину. Странно: от смущающих слов она теряется, а к телесному контакту относится с полным спокойствием.
«Мне показалось, что я ещё не приглашал тебя на сегодня», — сказал я.
«Аа, вот оно что», — кивнула Пруме с видом понявшей.
«Хорошо-хорошо. Ну что, давай дружить сегодня».
Каков легкий ответ.
Я немного усилил давление правой руки, обнявшей её за талию, и притянул её к себе. Убедившись, что расстояние между нами стало совсем ничтожным, протянул левую руку примерно к её животу.
«О, прекрасная принцесса Пруме, позволите ли вы мне взять вашу руку в этом вечере?»
Так, изображая из себя благородного юношу, я прошептал ей на ухо. Это не было просто приветствием, а стандартной фразой для приглашения на танец, подходящей даже для принцессы чужого дома.
«……Конечно, Уилк. Я очень рада. Прошу, будьте нежны», — ответила она.
Пруме тоже подыграла мне, изображая манеры принцессы.
С неспешными, грациозными словами она положила свою правую руку на мою ладонь.
Кончики пальцев были полностью открыты, но от тыльной стороны ладони до локтя рука была покрыта шёлковыми безпальцевыми перчатками. По цвету они очень напоминали перчатки к свадебному платью.
Эти перчатки сделаны так, чтобы их можно было снять. Если правильно развязать шнуровки в нескольких местах в нужном порядке, их легко снять.
«Поручайте мне», — сказал я.
Для аристократов... точнее, для Главных предков, самым опасным существом является другой Главный предок того же рода.
Поскольку никогда не знаешь, когда человек перед тобой выпустит мощную атакующую магию, Главные предки крайне настороженно относятся к сближению с незнакомыми Главными предками.
Эта психология ярко проявляется в этикете: в официальных аристократических контактах рукопожатие практически никогда не требуется как правило приличия. Думаю, именно глубокое подсознательное нежелание навязанного контакта и не дало зародиться культуре рукопожатий.
То же самое было на недавнем собрании.
Ни я, ни отец не пожимали руки никому из Атераханов, Милендорв или Зельдмитр. Переговоры проходили за столом, сохраняя дистанцию.
В большей или меньшей степени у Главных предков существует психологический барьер против сближения с другими Главными предками.
Я слегка сжал кончики её пальцев, лежащие на моей левой ладони, и правой рукой, обнявшей её за талию, начал плавно расстегивать шнурки перчатки. Ослабла фиксация всей перчатки, и вскоре её стало можно разделить на верхнюю и нижнюю части.
Я снял её, сложил несколько раз и придал форму платка.
«Спасибо за заботу, Уилк», — сказала она.
Моя работа закончилась, когда я передал её ей — теперь её правая рука была полностью обнажена до плеча.
Как же такие живые оружия обеспечивают друг другу безопасность на балу? Ответ один — контакт открытой кожи.
Когда соперник пытается активировать магию, через кожу можно мгновенно учуять колебания его магической силы, что облегчает противодействие. Хотя это не гарантирует полной защиты от атак, поэтому, говорят, всё же существует небольшое количество аристократов, избегающих контакта из страха.
Приглашение на танец можно назвать ритуалом подтверждения безопасности.
Мужчина протягивает ладонь, женщина кладёт на неё кончики пальцев. В этот момент устанавливается контакт открытой кожи, благодаря чему оба могут подтвердить, что другой не готовит магическую атаку.
Танцевальные наряды аристократок очень откровенны. Неизвестно, правда это или нет, но говорят, что это сделано для увеличения площади контакта кожи с кожей. На мой взгляд, предки, не увеличив открытости мужской стороны, были велики.
Кстати, у мужчин достаточно лишь слегка закачать оба рукава до длины примерно в три четверти руки, и на этом всё заканчивается.
— Как вам такое?
А эту процедуру выполняет женщина. Мои руки благодаря Плюме оказались закачанными до локтей в каком-то полумерном состоянии.
С этим цепочка событий, начинающаяся с приглашения, считается завершённой. Проверив аккуратно закачанные рукавы, я поблагодарил Плюме.
— Давно не случалось так серьезно подтверждать приглашение с Уилом.
— Ну да. Нам с Плю уже давно нет нужды в таких подтверждениях.
Разговаривая так, мы с ней уселись на диване. Это было место, откуда хорошо видно танцоров на сцене.
— Ты умело расвязывал шнуровки. Долго тренировался, да?
Естественно. Я заставлял своих горничных надевать мне перчатки самых разных типов и тренировался их снимать. Уверен, что главные модели перчаток смогу снимать даже с закрытыми глазами.
— Хм-хм-хм. Конечно.
— Так что? Фу-ун…
К сожалению, это не проявление ревности в духе: «Тренировался так снимать перчатки — а с сколькими девушками собрался танцевать?».
Плюме, видимо, считает, что проиграла мне, потому что чуть запнулась при закачивании рукавов, а я смахнул перчатки со смелостью.
В её багровых глазах, пристально глядевших на меня, просвечивало тихое боевое дух. Несомненно, вернувшись в усадьбу Сильопеа, она заставит слуг бесконечно тренироваться в закачивании рукавов.
— Потанцуем, когда закончится эта пьеса?
— …Не лучше ли подождать ещё немного? Ночь ещё длинная.
По земным меркам, думаю, было бы где-то пять вечера.
— правда? Думала, Уил хочет поскорее плясать.
Благодаря Плюме за понимание моего намерения, я решил продолжить разговор.
Диван, казалось, был изысканной работы: садись — и тело довольно глубоко в него втягивается. И вот сейчас я сижу с Плюме как влюблённая пара, держащаяся за руки в кинотеатре, но по мере разговора она слегка поворачивает корпус, прижимаясь ко мне.
Это и демонстрация дружеских отношений для других дворян, и похоже на беседу влюблённых — весело. Чувствуя через кожу непоколебимую магию партнёра, возникает и некое спокойствие.
И это главная причина, почему я хочу продолжать разговор: под этим углом и в этой позе ткань на груди Плюме слегка отступает, позволяя застать на виду часть груди. Соски, конечно, не видно, но лишь вид кривой, свойственной «груди», по-настоящему невыносим.
Голые обнажённые груди дают гораздо меньший коэффициент возбуждения и встречаются чаще, чем такие «подглядывания».
— Эй, Уил. Смотри-смотри.
Эти слова указывали не на грудь, а на танцевальную сцену.
Наводя взгляд вперёд по слову Плюме, я увидел, что там вращается нечто невероятное.
— Это… Виконт Галлиан?
— А, так и есть? Невероятно, да?
Чувства Плюме, издавшей звук, будто её застало врасплох, немного понятны.
Виконт Галлиан танцует с принцессой Торк, но его движения были невероятно утончёнными.
Из его пухлого, словно созданного для пресса в миссионерской позе, телосложения невозможно было представить такие невероятно легкие шаги, с которыми он разжигал зал.
Принцесса Точь, выступающая партнёром виконта, определенно не была красавицей — скорее среднеприятной внешности, — но по сравнению с её партнёром она казалась довольно милой, что было странно.
Танец, сотканный из грациозных движений средневекового толстяка и относительной красавицы, обладал странной очаровательностью. Дворяне, сидевшие на диванах и наблюдавшие за происходящим, в большей или меньшей степени обратили внимание на танец пары Галлиан.
«У принцессы Точь тоже смелый костюм».
Это, безусловно, вкус виконта Галлиана. Если смотреть только на верхнюю часть тела, она напоминает банни-гёрл. Спина очень широко раскрыта, и сзади верхняя часть тела выглядит полностью нагой.
Кстати, на мои слова Плюме отреагировала лишь «тоже?». Она, вероятно, не считала свой костюм таким откровенным, как у принцессы Точь, но с моей точки зрения кожа была достаточно обнажена.
Прошло минут тридцать. Я то подглядывал за случайно высвечивающейся грудью Плюме, то наблюдал за шагами пары Галлиан, то искал угол, с которого видна соска Плюме, то оценивал уровень танцев других дворян, то любовался изгибами груди Плюме.
Что касается движений танца, которые немного беспокоили меня, то оказалось, что натренированного достаточно. Главное, видимо, — танцевать в спокойном темпе, наслаждаясь беседой. Пара Галлиан с точки зрения привлечения внимания увенчалась успехом, но беседу они, должно быть, не наслаждались.
Когда я приобрел определенную уверенность, как раз закончилась игравшая мелодия, и на сцене началась смена танцоров.
«Пру. Пойдем танцевать».
«Угу».
Я встал с дивана, взял её за руку и направился на свою первую за сегодня сцену.
Со сцены уходило несколько пар, и среди них была та, что еще недавно приковывала к себе внимание всего зала.
«О, это не лорд Уилк?»
Это был виконт Галлиан, испотившийся и слегка влажный от танца. Внешность и эта влажность невольно заставляли представить жабу. Отставляя в сторону вопрос о главном предке, с ним в таком состоянии не хотелось бы пожать руку. Кажется, он липнет.
Виконт держал за руку принцессу Точь, чей костюм немного расстроился. Лицо у неё так себе, но откровенная внешность, растрепанный вид, потоная атмосфера после физической нагрузки, длинные волосы, прилипшие к влажной коже — всё это создавало изысканную эротику.
«Вы собираетесь танцевать с леди Плюме? Вместе с такой прекрасной принцессой — поистине завидую».
В голосе и поведении не было ни капли неуважения к наследнику дома Сильопеа. Но почему-то мне показалось, что я слышу галлюцинаторный неприятный квак «гхи-гхи-гхи» жабы.
«Виконт Галлиан мастерски танцует, а костюм принцессы Точь ярок и отлично ей идет».
Поскольку похвалили партнера, я тоже легкомысленно отдал дань уважения.
«Ха-ха, я тоже уже в лет. Думаю, с танцами на сегодня у меня конец».
Кажется, он ухватил, что я не намерен затягивать разговор. Виконт Галлиан и принцесса Точь обратились к нам с кратким приветствием и, неожиданно свежо для своей внешности, ушли.
«…Может быть, он танцевал, чтобы показать снаружи, что чистка в доме Галлиан завершена?»
Когда мы определились с позицией для танца, Плюме произнесла такую опасную фразу.
Тут вот-вот начнётся прекрасное, стыдливо-радостное событие, где юноши и девицы берутся за руки, но не слишком ли это убивает настроение?
«Думаю, это тоже есть…».
Взгляд Плюме был вполне правомерен. Глава дома, только что пережившего внутреннюю распрь, наверняка хотел бы активно проявить себя на таком мероприятии. Если сказать, что и тот интенсивный танец был для этого, то можно как-то согласиться.
«А ещё что-то есть?»
«Но».
«…Хобби и всё такое».
Ничтожного происхождения грязный старик забирает себе молодую принцессу из довольно знатного дворянского дома... Неужели он не хотел бы похвастаться перед окружающими этой ситуацией, от одного рассказа о которой течет слюна? Кажется, у виконта Галлиана есть такой изысканный вкус.
«Да, казалось, он привык танцевать. Неужели хобби виконта Галлиана — танцы? Уилк же близок с виконтом, может, он слышал об этом?»
Она сама начала и сама приняла интерпретацию, сильно расходящуюся с моими истинными намерениями. Особо не исправлял.
Вероятно, из-за такого разговора мы с Плюме невольно следили взглядом за парой Галлиана.
Они направлялись не к входной двери холла, а в противоположную сторону. Там находилось несколько человек из дома Левиос.
«А»
«А»
И мы почти одновременно осознали смысл этого.
В зале вечернего приёма существует участок, который можно назвать общеизвестным секретом. По крайней мере, так говорят.
Об этом говорил и отец: вечерние приёмы довольно оживлённые, и от этой необычной атмосферы не мало дворян вступают в странное возбуждение. Бывает, что застенчивый в половом отношении дворянин под влиянием ночной атмосферы сближается со своей дворянской женой, возбуждается и становится твердым как камень.
На самом деле, с момента основания королевства до сегодняшнего дня случаев, когда во время вечерних приёмов
«Наслаждаемся»
«Хорошо, давай»
Стандартное приветствие успокоило душу. Улыбка, сопровождавшая спокойный тон, стала вполне естественной.
Оглядевшись, я заметил, что несколько пар присоединились в то же время, что и мы.
Они, казалось, растерялись с выбором позиции и подготовкой. Видимо, из-за этого оркестр не мог начать следующую пьесу. Нельзя же толкать знати, так что музыкантам оставалось только ждать.
«Интересно, что сыграют дальше?»
Проводя рукой по её талии, спросил я.
Возможно, из-за корсета, но талия была такой тонкой, что казалась ломкой. Хотя, учитывая, что она, наверное, выдержала бы удар нескольких воинов, это лишь внешне хрупкая талия принцессы.
Нежно притянул к себе. Плюме не сопротивлялась, прижалась бедрами к моим бедрам.
Это одна из исходных поз для танца, и одна из моих любимых. Только кончики её начинающих вздыбиться грудей касались моей груди. Тот самый бугорок, который я крадёзно разглядывал до этого, теперь прижался ко мне… Желание прикоснуться сильнее, почувствовать его полнее, переполняло меня.
Покоснуться спины. Я решил обнять её второй рукой — той, что не лежала на талии. Естественно, притянув за спину, я прижимал её грудь к себе.
Хотя не так сильно, как принцесса Тоуч, у Плюме спина была довольно открыто. Это можно трактовать как намерение показать линию кожи, поэтому мои прикосновения к её нежной коже были абсолютно законны — нет, это было моим неоспоримым правом.
«Хйау!»
В тот момент, когда пальцы коснулись кожи у лопаток, Плюме издала высокий звук, резко отреагировала и, выгнувшись, прижалась к мне телом.
Мягкое, сплюснутое ощущение груди было невероятно приятным.
«Ан!»
Плюме покраснела от стыда, осознав, что сама прижала грудь ко мне. Но она не могла ничего сказать об этом.
«Мну!? С-спина, н-нет!»
«А, так спина слабое место?»
У Плюме чувствительная спина. Или, вернее, впечатление, что у женщин на Земле довольно часто спина бывает слабым местом.
Если провести пальцами по позвоночнику, от шеи к талии, многие девушки выгибаются и смеются от щекотки. В начальной школе одноклассчики-издеватели часто трогали девочек за спину, дразня их.
Я намеренно приложил ладонь к области позвоночника, касаясь её спины.
Надеялся, что так удастся прижать её крепче, но от того, как прекрасно её грудь прижалась ко мне, хотелось смеяться в голос.
Её растущая грудь даже сквозь ткань утверждала свою юную упругость, передавая её мне.
«Так лучше?»
На этот раз я прикоснулся ладонью целиком, но Плюме начала издавать звуки, похожие и на смех, и на плач, дрожащим голосом.
«Ах… фу, фуфу… д-да, н-нет, кх, щекотно… фуфу, фу, щекотно же, куф, фуфу… нан! Ха, хаф… я, ямэтэ…»
С лёгкими слёзами на глазах, прижимаясь ко мне и умоляя прекратить, Плюме была невероятно мила.
Хотелось продолжать дразнить её, наблюдая за реакцией, ещё больше наслаждаться грудью, настойчиво вдавливающейся во мне — это желание пузырилось внутри, но я надел лицо джентльмена, убрал руку со спины и положил на плечо. Там, кажется, проблем не было.
«Извини. Очень щекотно было?»
С Фанни пришлось бы щекотать за бока, чтобы добиться такой реакции, поэтому её отклик был очень свежим.
«Д-да, всё в порядке…» Не подозревающая о моей игривости, она, казалось, стыдилась своей чуткой реакции.
Сложив пальцы и прикрыв ими рот, она тихо выровняла дыхание — её вид был милым. Видно, было очень щекотно.
«Пру, правда извини.»
«Ничего. Уилк не виноват.»
Нет, на самом деле виноват я. Но меня подтолкнула к этому её грудь, что мелькала на диване ранее. Так что, возможно, она права — я не виноват.
Когда Пруме восстановила спокойствие и мы выстроились в позу, оркестр начал играть следующую мелодию.
Под размеренную пасторальную мелодию мы с ней согласовали дыхание и тихо начали танцевать.
«Эта пьеса немного отличается от сильопейской, не находишь?»
«Действительно. В некоторых местах чувствуется неладное.»
Долгие годы, вероятно, внесли региональные различия в ноты — во время танца иногда встречались моменты, заставляющие удивиться.
Но сами движения медленные, поэтому это не создаёт проблем. Легко подстраиваешься.
«Как прошёл сегодняшний обмен, Уилк?»
«Устал так, что захотелось вернуться в Нюнери.»
«Уф-ф, я тоже. Хочу домой, в Пеннибах.»
На бальных танцах важнее не сам танец, а приятная беседа. И, возможно, цель — разжечь похоть аристократов: некоторые фигуры подразумевают довольно тесный контакт.
Сначала, после перерождения, было непонятно, что в танцах забавного, но на континенте Эллуо, где мало развлечений, это довольно весело.
На расстоянии поцелуя — достаточно слегка вытянуть шею — я продолжал разговор с Пруме о сегодняшнем обмене.
«Тебе тоже нелегко было. У нас при обмене с домом Атерахан герцог Кроуне… »
Намеренно поднял тему обмена с домом Атерахан. Поскольку речь шла о переговорах с другим домом, Пру естественно прилегла ко мне лицом, чтобы не дать услышать посторонним.
Хотя танец плавный, дыхание всё равно немного учащается. Невыносимо чувствовать её дыхание у уха.
Когда мы приняли немного сложную позу под музыку, я бесшумно, словно само собой разумеется, положил руку на ягодицы Пруме. Пока просто держу.
«Герцог Кроуне, а… Хотела бы поговорить с ним хоть раз. Ведь он великий герой Атерахан.»
«Может, он начнёт напрашиваться с чем-то вроде внезапного нападения.»
«Это немного страшно.»
«Ты справишься, Пру, наверное.»
«Правда~?»
Реакции на прикосновение к попе нет.
Продолжая разговор с Пруме, я сосредотачиваю все нервы на кончиках пальцев.
Ещё нет. Только не стоит в панике ползти руками по заднице.
«Правда, правда. Пруль может даже выиграть спор».
Я усилил давление кончиков пальцев, прижатых к заднице, сменил направление движения и выполнил резкий поворот. По закону инерции задница Пруме сильно вдавилась в мои пальцы.
Поразительная упругость. Из мозга вот-вот потечёт слюна. Здоровое, пышное строение мягких тканей просто великолепно. Если ударить сюда бедром, отскок будет прекрасным.
«Ты говоришь только приятности. Думаешь, мне нравится, когда меня атакуют неожиданно?»
«Ха-ха-ха, раскрылся?»
«Эй, Уилл!»
……Похоже, Пруме даже не в мысли, что я наслаждаюсь ощущением её задницы.
Ну, в танце это естественное движение, так что не поделаешь. Хорошо, тогда позволю себе насладиться ещё больше.
Поворот, смять.
Поворот, смять.
Поворот, смять-смять.
Поворот, смять-смять.
Поворот, смять-смять-смять.
Поворот, смять-смять-смять-смять.
……Блаженство.
«Задница, щекотно».
В тот миг сердце сжалось так, что выступил холодный пот.
Это…… переборщил?
«О, о-о, прости».
«Только спину не трогай, ладно?»
Её вид, когда она хитрит и улыбается «ме», не вызывал никакого отвращения. Выглядела так, будто было просто щекотно и ничего больше.
Мое сердце колотится так громко, будто вот-вот лопнет. Ладно, за пошление в отношении задницы меня не упрекают. Пронесло на волоске.
Хотя, когда дело касалось груди, она довольно смущалась, а на задницу реакция такая…… Может быть, она просто не до конца осознаёт, что задница может быть объектом полового желания.
Конечно, в прошлой жизни, когда я был школьником, я вообще не понимал прелестей задницы и ног. Как бы это сказать — казалось, это удел стариков. Узнав о существовании начальников-сексуальных домогательств, лапающих офисные работницы за задницу, я думал: лучше бы они помяли грудь.
У Пруме может быть то же самое. Тело развивается как у женщины, но душа, наверное, ещё не догнала. К тому же в доме Сильопея нет никого, кто бы тусовался ей вроде «о, вот оно что, начала вырисовываться», так что тем более.
Скорее всего, у неё только книжное знание: «бывают мужчины, любящие задницы». То есть, если не перебарщивать, трогать задницу не должно быть большой проблемой.
Поворот, смять. ……………… Хорошо.
«Аристократические дома Рушны тоже все не простые. Герацог Падра и того — запросы на сотрудничество из-за проблем с неспособностью к управлению были просто невероятными…»
В районе Рушны есть аристократические дома, погибшие из-за беды Эльсинии. Кто и как будет управлять землями, которыми владели эти аристократы — в Королевстве Левиос это довольно серьезная проблема.
С точки зрения самостоятельности аристократии, принудительное решение проблем по приказу королевского дома затруднительно, а если попытаться передать их дворянским домам округа Рушна, возникают серьезные споры из-за пропорций.
Существует тонкая борьба между решением под руководством дома Левиос и решением аристократами округа Рушна.
«Разумеется».
Плюме начинает рассказывать о своих трудностях на встрече с герцогским домом Падра... Похоже, небольшие пощечины за ягодицы не станут проблемой. Насладимся приличными ласками.
Нужно остерегаться груди. Плюме довольно сильно следит за этим.
Прикинув примерные границы дозволенных ласк, я наслаждался разговором с ней, стараясь касаться её лишь слегка.
Пока я так постепенно занимался пошлыми ласками, мой член медленно, но верно твердел, и через около тридцати минут танцев по моим ощущениям он достиг состояния полуэрекции, нет, примерно 75% от полной эрекции.
С того момента, как движении придали размах, кожа Плюме стала влажной от пота, а с подпрыгивающих волос веяло приятным ароматом, так что удержать возбуждение было просто невозможно.
Я отчаянно пытался успокоиться, представляя лицо и фигуру виконта Галлиана, но после нескольких повторений эффект исчез. Наоборот, если продолжить в том же духе, я рискую встать от одного взгляда на виконта. Слишком опасно.
Поскольку мои текущие брюки довольно обтягивающие, при эрекции тент будет заметен слишком явно. Непонятно, как отреагирует Плюме, если она это увидит.
Когда мелодия прервалась в самый подходящий момент, я невольно почувствовал облегчение.
«Фу... Танцевали мы».
«Аа, с Плю танцевать всё равно весело».
«Я тоже. С Уилком я чувствую себя спокойно, поэтому весело».
Небольшое чувство вины.
«Довольно натанцевались, не сделать ли перерыв?»
Судя по словам Плюме, она тоже начала думать о следующем действии. Продолжать танцевать или начать общение.
«Да».
«Пока вернёмся».
Я взял её за руку и решил сойти со сцены.
Наши горничная и горничная из Сильоперы, ждавшие на диване, тут же вытерли пот. Хотя пристально разглядывать — нарушение этикета, слегка потная Плюме сейчас излучает соблазн и представляет редкую ценность. Хочется хорошенько её разглядеть.
«Кстати, Уилк, ты собираешься после этого общаться с другими?»
«...Так и было, но что делать...»
Посмотрев на Плюме, которая обратила на меня только взгляд, я почувствовал нечто неприятное.
Подожди. Если я буду танцевать с чужой принцессой, то естественно Плюме придётся танцевать с чужим аристократом. То есть в таком эротическом состоянии Плюме будет касаться другого мужчины...
«Подожди-ка».
Разглядывая текущую эротичную Плюме, я наконец понял суть этого вечера.
Это же не публичная вечеринка нетраре? Нет, публичный своппинг. Событие, чтобы разжечь монопольность аристократов-мужчин и вызвать половое возбуждение, не так ли.
«Уилк?»
«Прости, подожди-ка».
И вдруг в моей голове всплыли слова отца.
Он говорил, что в критический момент можно получить зачёт и не танцуя с Плюме. Так вот «критический момент» — это именно сейчас?
Оказывается, он заранее приготовил путь отхода на случай, если бы я хоть немного не переносил нетраре.
Великому отцу можно только выразить благодарность за его заботу.
Но тем не менее я всё равно хотел потрогать задницу принцессы из другого дома. Потрогать её грудь. Вдохнуть запах её пота.
«Если Плюме не против, я думаю пообщаться с парами из других домов. Как тебе идея? Сначала позову тех, кто живёт ближе».
Сначала нацелимся на пары под эгидой Корденц. Благородные сыны оттуда не посмеют подвергать сексуальным домогательствам Сильопею Плюме, ветерана фракции Корденц.
А я, наоборот, могу немного потрогать, и их принцессы будут вынуждены проглотить обиду.
Это и есть низкий риск — высокая отдача.